Не без усилия, да, но ведь могла! В реальности же у меня нет никаких шансов отделаться от происходящего. Мечта тупо меркнет в сравнении с реальностью. Хочу его. Не могу оторваться. Кровь отливает от головы, ослабевших конечностей и приливает к сердцу, а то сбоит, то захлебывается, я сейчас просто сдохну, если он остановится.

Кто-то рычит. Я? Серьезно?! Пофиг.

Ефрем толкается каменно-твердым членом между моих широко расставленных ног. Кусает ушко, прихватывает губами подбородок и опять возвращается к искусанным губам. Одной рукой так и придерживает меня под задницу. Другой – задирает футболку.

На краю сознания мелькает мысль – а что на мне за белье, а как я выгляжу, и теряется тут же. Потому что он так смотрит, он так, господи боже мой, смотрит, что мои комплексы подыхают в муках. Костик никогда в жизни не смотрел на меня с такой жаждой.

Костик.

Вспомнив о муже, я начинаю слабо трепыхаться.

Меринов склоняет лысую голову и втягивает сосок в рот. Там тепло, там слюны полно, едва не капает. Да он же голодный, как… как…

– М-м-м…

Поверх кружева языком. Ртом, будто мощным насосом. До болезненного нытья. До искр перед глазами.

Он душу из меня высасывает. Нет-нет-нет… Легонько бьюсь затылком о стену. Что же мы делаем? Как остановиться? Я хнычу, глажу его лысину. Это так непривычно. Кончики пальцев покалывает. С губ срывается бессвязный шепот, второй рукой, чертыхаясь и ломая ногти, пытаюсь справиться с пряжкой на ремне. Рву язычок молнии и в какой-то сумасшедшей горячке проникаю под одежду.

Ефрем грязно ругается. Мне нравится даже это.

Сжимаю его сильней, не испытывая никаких сомнений насчет его предпочтений. Он сочится, толкается мне в кулак. Ужасно неудобно! Но прерваться сейчас? Не-е-ет! Боже, это, определенно, не унылый супружеский секс.

Я вообще, кажется, в первый раз настолько разгорячена, что, кажется, легонько дунь – и я ракетой улечу с этой планеты.

– Я не пойму… – хрипит Меринов. – Ты что, реально так этого мудака любишь?

Он отрывается от моей груди, я – от так вкусно пахнущего местечка у него за ухом, куда все это время утыкалась носом. Наши взгляды сталкиваются. Мой, ничего не понимающий, затуманенный наверняка. Его – до костей пробирающий и злой. В одном мы похожи – оба дышим, как марафонцы на последнем километре забега.

Ч-что?

Моргаю.

Осознание приходит не сразу. В голове же туман… Вяло трепыхаюсь, чтобы избавиться от его рук, напрочь забыв, где находятся мои собственные. Почему-то еще кажется, что я все неправильно поняла, и он не это имел в виду.

– Да забей. Давай… Ты же для этого здесь."

"Меринов таки позволяет мне встать, но как только мои ноги касаются пола, он меня волчком к стене поворачивает и наваливается сзади, распластав мои же ладони по обе стороны от лица. Давит на поясницу, вынуждая прогнуться.