— Ни в Бельвю, ни в других заведениях для душевнобольных преступников я никогда не бывала. Небольшой срок за магазинные кражи мне отсидеть довелось, отрицать не стану, но это никак не сказалось на моей способности отличить извращенца от порядочного человека.

— Извращенец, — произнес мужик. — Ну правильно. Я, значит, извращенец.

— Извращенцем, — сообщил мужчина в парике, — называется человек, заставляющий людей испытывать то, чего они испытывать не хотят. Точка.

— Пойдем, — сказал мужик Зои. — Я эту гниль зрить больше не могу.

— Мы остаемся, — ответила Зои.

Он покачал головой:

— Сучка тупая.

Мужчина в парике поднял перед собой ладони и пошевелил в воздухе пальцами.

— Иди, — сказал он. — Ты здесь безвластен.

И Ник — или Тед — ушел, бормоча ругательства, рассыпая их, будто отравленные розы.

— Вы сделали правильный выбор, девушки, — сказал мужчина в парике. — Поверьте.

Зои переполняли благодарность и страх, робкая почтительность. Трансвеститов она видела в баре и раньше, но ей даже в голову не приходило, что и они обращают на нее внимание.

— Я — Транкас, — не без некоторой пылкости сообщила Транкас, — а это Зои, моя подруга.

Ей хотелось стать полноправной частью жизни этого бара, хотелось знать всех трансвеститов по именам.

— Кассандра, — ответил мужчина. — Рада знакомству.

Как только Ник, или Тед, удалился, Кассандра, похоже, утратил к ним всякий интерес. Он оглянулся, собираясь покинуть их. Кассандра мерцал в густом воздухе бара, точно рыбий косяк.

— Какие у вас сережки красивые, — сказала Зои. Одна из них, серебряная, изображала ракету, другая, медная, — луну с расстроенным, сердитым лицом.

— Верно, роскошные, — подтвердила Транкас.

Кассандра потрогал сережки.

— Ну да, луна и ракета, — сказал он. — Фантастика, правда? Хотите, подарю?

— Ой, ну что вы, — ответила Зои.

— Но я настаиваю. — И Кассандра снял с уха луну. Медное личико ее темнело в свете бара.

— Нет, правда, не надо, — сказала Зои. — Я не могу ее взять.

— Из соображений гигиенических? — осведомился Кассандра.

— Нет. Просто я…

— Тогда мы их поделим, — сказал он. — Вы возьмете луну, я оставлю себе ракету.

Он покачал перед лицом Зои маленькой, размером с пенни, луной.

— Правда? — спросила Зои. — Вы же меня совсем не знаете.

— Голубка, — ответил Кассандра, — я — рождественская елка. То там блестку оброню, то здесь. А такого добра у меня всегда остается много-много. Поверьте. Наш мир велик, и он просто-напросто сделан из добра. Ну и кроме того, ерундовину эту я украла и всегда смогу украсть еще одну, и еще.

Зои протянула руку к сережке. Транкас помогла вдеть ее в ухо.

— Замечательная штука, — сказала Транкас. — Просто сокровище.