С непонятным ей мальчиком, в котором ее кровь смешалась с кровью чернокожего мужчины, так ни разу ею и не увиденного. Вспомнила лицо Кассандры, вспомнила, каким старым и повелительным стало оно, когда Кассандра отбросила все притворство, всю игру в девическую задушевность.

Как она тогда сказала? «Может настать день, когда вы ему понадобитесь». Что-то в этом роде. «Не хочется, чтобы он жил с чужими людьми».

И вспомнила о крыльях, едва не коснувшихся ее лица.

— Да, — ответила она. — Да, конечно хочу.

1992

За домами лежала зеленая пустота. Глубокое пространство жужжащей травы.

Бен шел с Эндрю и Тревором, они напевали «Джереми», подсинивали воздух дымком сигарет.

— Я люблю Мэри Келли, — сказал Эндрю. — Серьезно говорю: люблю Мэри Келли.

Эндрю был мальчиком крупным и обладал романтическим бесстрашием. Тревор ростом сравнительно с ним не вышел, зато был более уравновешенным, более осторожным и смешливым.

Бен молчал. Он не упускал Эндрю и Тревора из виду, безмолвно говоря себе: кто-нибудь обо всем узнает. Сам узнает и им скажет.

— Все, что ты любишь, это сиськи Мэри Келли, — сказал Тревор. — Ровно два с половиной фунта Мэри Келли, вот во что ты влюблен, мудила.

— Они весят больше двух с половиной фунтов.

— А ты взвешивал?

— Поверь мне.

— Ага. Было бы кому.

— Тогда отсоси у меня.

— Это как скажешь.

Они углублялись в зелень. Эндрю — светловолосый, с легкой походкой. Тревор — широкоплечий, собранный, старающийся не выставлять напоказ свою силу, не давать воли привычке посмеиваться над людьми.

За их спинами в окнах домов отражались квадраты вечереющего неба. В полумраке белели цветы. На лужайках с шипением вырывались из брызгалок спиральные струйки воды.

— Мэри Келли — богиня, на хер, — сказал Эндрю. — И может поиметь меня, как только захочет.

Тревор расхохотался — так громко, что напугал ворону, и она косо снялась с ели и, медленно помахивая крыльями, полетела — живой иллюстрацией понятия черноты.

— Мэри Келли уже имеет всю футбольную команду, — сказал он. — Даже две, старшую и младшую.

Бен молча шел за ними. Он не смотрел на спины своих друзей, на их бесхитростные сильные изгибы.

— Мэри Келли — поблядушка, это верно, — сказал Эндрю, — и все-таки целой футбольной команде она никогда не давала.

Она вообще не всякому дает.

— Единственные в старших и младших классах парни, которым не давала Мэри Келли, это пидоры, — сообщил Эндрю. — Эй, Бен?

— Что?

— Сигареты у тебя?

— Да.

Тревор остановился, вытянул из пачки сигарету, закурил. Затянулся, закрыв глаза, наслаждаясь дымом. И спросил у Бена:

— Как считаешь, есть у Эндрю шанс вставить Мэри Келли?

— Мэри Келли — старшеклассница, — ответил Бен.

— А я бы и не подумал двенадцатилетку валять, — сказал Эндрю. — Такие связи недолговечны.