Он от неожиданности крутанулся на месте да пошатнулся малость, отчего лицом совсем близко от лица воительницы оказался. Покраснев, словно глупая девка, Чеслава сердито фыркнула и шагнула назад."

"— Ну! — уперев руки в бока, поторопила ошалевшего кметя, который, глядя на нее, лишь глазами хлопал.

Взгляд Чеславы метал молнии почище тех, что в грозу на небе вспыхивают. Она вся раскраснелась, растрепалась да дышала тяжело, словно после долгого, утомительного бега. Горазд с трудом проглотил застрявшие в горле слова и покачал головой.

— Я и не думал насмехаться, — отозвался он слегка растерянно, не разумея, отчего воительница на него набросилась.

Ведь и слова дурного он ей не сказал!

— А про сватов пошто тогда шутил? — Чеслава аж ногой притопнула от злости и стыда, отчего в воздух поднялось облачко дорожной пыли.

Губы Горазда, дрогнув, сложились в невеселую усмешку. Он окинул воительницу быстрым, жадным взглядом и поспешно отвел глаза. Еще пуще осердится на него, коли помыслит, что он пялится.

— Я не шутил. Я и впрямь к тебе шел.

Он пожал плечами и перекатился с пятки на носок новеньких, ладно подбитых сапог. Все самое лучшее надел сегодня, чтобы Чеславу в тереме княжьем разыскать. Да, выходило, напрасно.

Воительница нахмурилась, отчего на переносице залегла глубокая складка. Резким движением перекинув косу с плеча за спину, она задрала подбородок. Теплый весенний ветер заиграл с ее волосами, бросил несколько прядей на лицо, и она поспешно смахнула их, разгневавшись еще пуще. И на глупого кметя, и на речи его странные, и на яркое солнце, на котором она уже стоять употела, и на ветер, так некстати налетевший, и на себя, уродившуюся такой нескладной…

— Люба ты мне, не уразумела еще? — голос Горазда сочился горькой обидой, и это проняло строгую Чеславу в самое сердце.

Она заглянула в больные, горящие лихорадочным огнем глаза кметя и пожалела, что догнала его. Напрасно она это затеяла. Напрасно разбередила то, что и так не заживало.

— Это… — заговорила и подивилась тому, как жалко звучал ее голос. Он дрожал, а слова никак не хотели складываться в связные предложения. — Давно ли ты на лицо мое смотрел, кметь?

Испугавшись, она тотчас кинулась защищаться. И вся сжалась изнутри, когда увидела, что ее злые, ядовитые речи хлестнули Горазда посильнее кнута. Он даже головой чуть качнул, словно услышанному не поверил. И тому, что Чеслава так с ним говорила — а ведь от нее слов подобных он никогда не слыхал.

— Да я и нынче его вижу, — Горазд растерянно потер ладонью лоснящуюся на солнце шею и переступил с ноги на ногу. — Что я, слепец по-твоему?

— Видишь, да? — скривившись, повторила за ним Чеслава.