Трое выскочили из трех дверок, на ходу выхватывая оружие – они видели позу Мазура и отреагировали соответственно. Целились в ту же сторону, но тянулись секунды, и они уже начали соображать, что палить вроде бы не в кого…

Стояла тишина. Ни единой посторонней машины. Дорога была накрыта густой вечерней тенью, солнце уже давненько опустилось за сопки, и Мазур поймал себя на том, что испытывает нечто похожее на сожаление и боль, – Гвоздь был дикий зверь, но зверь отнюдь не шакальей породы, и в чем-то они с Мазуром, как уже высказывалось вслух прежде, были друг на друга чертовски похожи, честное слово…

«Вот так», – сказал себе Мазур, медленно пряча пистолет в «горизонталку».

В очередной раз подтвердилась старая, как мир, истина – нельзя считать себя самым крутым и недооценивать опасность…

– Папа… – растерянно, тихонько сказал тот из троицы, что стоял к машине ближе всех."

"Мазур видел по его лицу, что шок у парня нешуточный, – ну да, конечно. Гвоздь казался этому обормоту бессмертным и неуязвимым, но эти качества присущи лишь Смерти, а с людьми бывает наоборот, и слухи про исключения из правил очень уж недостоверны для человека, привыкшего работать с информацией профессионально.

«Теперь и за ним пришла та, что приходит за всеми людьми», – как повторял вслед за безымянными авторами «Тысячи и одной ночи» давным-давно погибший майор Юсеф…

А те трое так и стояли бессмысленными статуями, таращась на мертвого предводителя, и вряд ли кому-то из них сейчас могло прийти в голову, что он видит и собственный конец…

Мазур спохватился. Здесь он ничего не мог уже поправить и переиграть, а вот в другом месте…

Он подошел к «Волге» охраны, мельком глянул на приборную доску – ключ, разумеется, был в замке зажигания.

Уселся за руль и в две секунды развернул «Волгу» на пустой широкой дороге.

– Кирилл Степаныч! – отчаянно возопил охранник, несомненно, страстно желавший, чтобы старый и опытный дядя Мазур принял на себя все тягостные хлопоты.

– Некогда! – рявкнул Мазур. – Нужно срочно…

Он намеренно и оборвал на этой многозначительной ноте, чтобы не терять времени. Конечно, они и не пытались его остановить, не опамятовались еще.

* * *…Он старался не нарушать правила очень уж нагло, но везде, где только мог, подрезал, проскакивал на желтый, вылетал на встречную.

Чертовски хотелось ошибиться, решить, что он гонит в уютный окраинный бордельчик зря, что Гвоздем все и ограничится… но холодная логика профессионала подсказывала: пошла усердная зачистка, бесстрастно и хватко рубятся концы, и вполне можно опоздать…

Еще издали, завидев красно-белый шлагбаум поперек солидных кирпичных столбов, он начал отчаянно сигналить: так, что шлагбаум взлетел вверх, что твоя птичка.