И все равно Лаврик добавил для пущей надежности:

– Дернись у меня – и получится из тебя Лихо одноглазое… Ну, ты, сука, уяснил свое печальное положение? Во всей его трагической безнадежности? Если уяснил, моргни!

После секундного промедления Ковбой старательно зажмурился.

– Отрадно видеть, – хмыкнул Лаврик. – Лежи, сука, как эмбрион, и осознавай себе потихонечку, что я с тобой могу сделать, потрох сучий…

– Антоша, слушайся дяденьку, – тихо посоветовал Мазур. – Он людей убивал, когда ты еще в пионерском галстучке бегал и кошек мучил. Уловил? Тебя еще в проекте не было, когда мы с ним жмуриков штабелями клали…

Он немного перегнул палку ради красного словца и лишнего эффекта – насчет пионерского детства Ковбоя все правильно, хронология совпадает, но в те времена, когда Антоши еще не было в проекте, они с Лавриком были не более чем сопливыми курсантами.

Ничего, кашу маслом не испортишь, как и шлюху – минетом…

– Слушай сюда, ублюдок, – непреклонно и сухо продолжал Лаврик. – Будешь меня слушаться, как бога, останешься живой. Если вздумаешь орать, я тебе глотку перехвачу от уха до уха… а твоих козлов мы все равно перещелкаем, как лежачих.

Палатка полна стволов, и, что характерно, с глушаками… Так что твоя поганая жизнь меня не особо интересует. И тебе надо очень постараться, чтобы быть мне полезным, потому что бесполезных я буду примитивно мочить… Ну, ты все уяснил? Я сейчас выну, что там у тебя во рту напихано, а ты будешь молчать, как партизанка в гестапо или там Паша Бородин во граде Цюрихе… Ясно?

Судя по старательным гримасам Ковбоя, ему уже многое было ясно и жить ему хотелось отчаянно.

– Ну, попробуем… – процедил Лаврик, двумя пальцами вытянул из глотки Ковбоя импровизированный кляп, поморщился: – Поручик, вы носки меняете?

– Только на водку, – сказал Мазур.

 – Эх ты, Ковбой… Одно слово – сержант. Потерся пару годков в десантуре и решил, что ты теперь кум королю? С кем связался, выкидыш…

– Ты не плюйся, не плюйся, тварь, – ласково посоветовал Лаврик. – Тебе честь оказали, пасть заткнули не какими-то там носками, а доподлинными адмиральскими, будет что малым детушкам рассказывать, если, конечно, доживешь… – Он мгновенно сменил тон на резкий, не суливший ничего хорошего: – Жить хочешь?

– Ага… – просипел Ковбой шепотом.

Перевел глаза на Мазура. – Это кто?

– Я ж говорю, убивец, – сказал Мазур вяло. – Почище моего. Оба мы с ним убивцы с раньшего времени, ты таких и не видывал, Антоша, несмотря на все твои блатные заморочки… Понял теперь, в чем разница между старыми кадрами и вами, сопляками? Ладно, некогда с тобой язык чесать… Ты, голубь, если жить хочешь, не обманывай и не виляй…

– Слышал, что старшие говорят? – сказал Лаврик, легонько щекоча могучую шею Ковбоя лезвием.