Теперь эта ведьма лежит в лазарете, вся в язвах, а те пока не излечиваются. Непонятно.

— Совсем непонятно. — вмешалась целительница. — Это похоже на мощную защиту. Но такую можно увидеть у Верховной ведьмы, не у адептки первого курса.

Я сглотнула. Вспомнилась фраза бабушки Наори: “Я буду защищать тебя, даже когда меня не станет”. Это вот то самое? Защита?

Смешок удалось выдавить с трудом:

— Да Найла напутала, наверное, что-то. Она говорила, что относится к кровавым ведьмам. Напутала что-то, она же тоже с первого курса.

— Без сомнения. — кивнула леди Дэрин. — Магию крови раньше третьего курса не трогают. Да и там с осторожностью. А тут на такой сложный ритуал!

Мы встретились взглядами, мама Джарра едва заметно кивнула. Она то все поняла!

Постепенно все разошлись. Ведьмочкам не терпелось обсудить произошедшее с другими адептами и навестить сестер в госпитале. Ректор с деканом извинились и ушли: их тоже ждали дела, как и леди Дэрин. Так что мы с Джарром остались наедине. Ну еще и Зара.

— Я провожу тебя на занятия. — сообщил Высший.

— А они будут? — изумилась я.

Джарр аж закашлялся, а потом с самым серьезным видом сообщил, что Академия отменяет занятия только в чрезвычайных случаях. Например, при нападении, или если мир разваливается. И то ректор сначала подумает. Так что пришлось мне приводить себя в порядок в спальне, пока Джарр нахально гладил Зару и пил чай из запасов мамы.

— Разве у тебя самого не начинаются занятия?

— Сначала тебя провожу. — сказал Джарр, открывая дверь. — Не нравится мне эта ситуация с ведьмами. Ты в курсе, что все, кто оказался истощен, были весьма сильными?

— Ну они это не скрывали.

— Думаю, тот, кто это делает, находит именно таких ведьмочек.

Мы пошли по дорожке между деревьями, туда, где виднелись двери Академии. Мимо нас то и дело пробегали другие адепты.

— Как вообще можно так резко перестроится?

Джарр едва не споткнулся. Да, наверное я слишком резко сменила тему. Но внутри меня бурлили вопросы и требовали выхода. Я не выдержала.

— Ты о чем?

— Ну так это… — я обвела руками в воздухе нечто неопределенное. — Пытаюсь понять как можно сначала презирать человека. а потом не представлять жизни без него. Это же противоположные чувства. Это… это… это как молоко и огурец!

Джарр закашлялся и выдавил, что мои сравнения достойны того, чтобы их запомнить.

— Рада, — он широко улыбался, — на самом деле мои родители тоже не сразу нашли общий язык. Отец уверял, что мать бесила его своей якобы надменностью. А она сочла его хамоватым нахалом. Понимаешь? С самого начала между ними проскочила искра!

— Думаю, ты бы составил отцу достойную конкуренцию. — съехидничала я.

Джарр лишь поцеловал мне руку.