Ребенку вашему в любом случае придется подстраиваться под другую школьную программу, и разницы нет, произойдет ли это в начале или в середине учебного года. Это раз. Расставаться с любимым человеком на столь долгий срок можно только в том случае, если он моряк, хотя и им уже даже разрешено жен в плавание брать, или если он полярник или если он, не дай бог, сидит в тюрьме. Ну, или окочурился, в смысле умер. Это два.

– Типун вам на язык.

– Причем тут мой язык. Вы не хотите ехать к мужу. Вы его не любите. Это ясно, как божий день!

– А вам-то, Роберт, какое до всего этого дело?

– Абсолютно никакого.

– Вот и славно.

– Трам-пам-пам.

Всю ночь я не спала, раздумывая над словами Ковальчука, и к утру поняла, что он прав. Я хоть уже и испытывала к Серёге некоторое уважение, но совершенно не скучала по нему. Ни капельки. Ни грамулечки. Однако, весь следующий день я исправно на Ковальчука дулась, всем своим видом изображая оскорбленную невинность. Единственный раз я снизошла к нему только в магазине «Дьюти фри», где потребовался его совет насчет духов для свекрови.

– Только «Шанель», – категорически сказал Ковальчук.

 – Другую марку ваша свекровь просто не поймет!

В самолете он демонстративно отвернулся от меня к окну, а потом и вовсе задрых. Даже бизнес-питание проспал.

В аэропорту на выходе с зоны таможенного контроля, моему взору предстала удивительная картина. В толпе встречающих во всем своем богемном великолепии, с раскинутыми по плечам волосами, да еще и с букетом цветов стоял джедай собственной персоной. Я не смогла удержаться, чтобы не подойти и не задать ему логичный вопрос, не меня ли он встречает. Джедай отчего-то смутился, покраснел, сказал, что ожидает маму из Берлина, но букет он может уже отдать мне, так как только что объявили, что берлинский самолет задерживается, и цветы этого могут не пережить.

Я стала отказываться, но он настоял, заверив меня, что маме он легко купит новый букет. Пришлось взять. Не пропадать же таким хорошим цветам. Я подхватила цветы, поблагодарила джедая и кинулась догонять Ковальчука. Тот поджидал меня на выходе из здания прилета.

– Ну, что я говорил?! – Ковальчук скептически глянул на букет. – Вы совершенно ветреная особа.

Не удивительно, что ваш муж от вас сбежал."

"– Здрасьте вам! Вы уж определитесь, Роберт! То я, по-вашему, мужа не люблю, то он от меня сбежал, – возмутилась я.

– И то, и другое. Эти вещи взаимосвязаны, а любовь штука обоюдная!

– Ха! Сейчас узнаем, кто от кого сбежал! – Я сунула Ковальчуку букет и достала из новой сумки телефон. Старую сумку вместе с туфлями Ковальчук мне велел непременно выкинуть, чтобы не нарушать плавный ход вращения денег в пространстве. Это теория у него такая.