После чего Гадецкий подхватил важного гостя, и они с Соней отчалили в сторону заранее забронированного столика в дорогом ресторане. Во взоре Сергея Сергеевича, когда он прощался со мной, сквозила откровенная тоска.

– А нас не взяли, – Ковальчук тяжело вздохнул.

– Не очень-то и хотелось, – заметила я. – Не люблю я эти протокольные мероприятия, когда незнакомые люди вынуждены есть и пить в обществе друг друга.

О том, что последний мой ужин в обществе Руденко был очень даже милым и, можно сказать, незабываемым, я решила Ковальчуку не докладывать.

– Так за казенный счет ведь едят.

Деликатесы разные, – Ковальчук сглотнул слюну.

– Ой! А вы несчастный сирота не можете себе позволить деликатесы за свой счет поесть? Это при вашей-то зарплате?! Вот пойду сейчас в магазин, куплю банку икры, багет и слопаю всё. И вкуснее будет, чем в том ресторане, раз в пятьсот!

– Возьмите меня с собой, – жалостно попросил Ковальчук.

– Еще чего! Я всё слопать собираюсь в исключительно приятной компании, то есть, сама с собой.

Так я и сделала, наплевав на лишние калории и проведя совершенно замечательный вечер перед телевизором за просмотром известного фильма про любовь.

На экране у героев всё складывалось хорошо, и я решила, что у меня непременно тоже всё будет хорошо. И любовь еще будет, именно такая, как в кино, большая и чистая. Надо признаться, что в этих своих грёзах о большой и чистой любви я почему-то совершенно не оставляла места своему супругу Серёге Петровскому.

Назавтра мне опять позвонила неизвестная милая барышня и начала поливать меня непечатно. На этот раз я не стала церемониться и сказала:

– Заткнись, дура, ты номером ошиблась.

После чего нажала на отбой и с чистой совестью погрузилась в производственный процесс.

* * *Самолет приступил к снижению и кандидат биологических наук Сергей Михайлович Петровский вцепился пальцами в подлокотники. Было нестерпимо страшно. Пока летели до Франкфурта, метались там по аэропорту, чтобы успеть на пересадку, Серёга как-то даже позабыл о своих страхах. Но как только самолет взлетел и начал перемещаться в сторону Торонто, страх опять мёртвой хваткой вцепился в горло. Сейчас колеса заскребут по канадскому бетону, и Серёге придется куда-то ехать, чего-то решать, о чем-то договариваться, а ему этого совершенно не хочется делать.

Ему хочется домой к маме, к Катюше, к Павлуше, к компьютеру, наконец, в свой любимый кабинет. Так хочется назад, что даже придурошная Катина подруга Жаннетта кажется уже не такой уж и придурошной. Серёга сейчас бы даже согласился терпеть её визиты и подковырки хоть каждый день, лишь бы ему самому вернуться назад. Туда, где спокойно и ясно, где всё давным-давно решено. Без неожиданностей и катаклизмов.