Потому что так должно быть — проверено. Но… Но Бранделиус успел заметить, что Громов ведёт себя не так, как все остальные. Более нервно. Более самостоятельно.

«Жаль, что я не уделил тебе особого внимания…»

Парацельс писал, что осечек его метод не даёт, что артефакт обязательно раскроет талант человека, и нужно лишь подождать, но теперь время стало для Антона Арнольдовича роскошью: ему сели на хвост.

«Что с тобой делать, Витя? Убрать самому или бросить кость рабам?»

У обоих вариантов были свои плюсы и минусы. Если Громов исчезнет, рабы могут насторожиться и предложить организовать поиски — всё-таки свой.

Вон как вступились они за Карину! А вот если доказать им, что Виктор — не свой… Если подкинуть мысль, что он не обрёл дар или же скрывает его, вот тогда можно решить проблему руками рабов и даже не заставлять их идти на убийство — стая не любит отщепенцев.

«Да, наверное так и надо сделать…»

Но на второй вариант требуется время. Которого практически нет.

«Проклятие!»

Антон плеснул себе виски и прошёл вдоль французского окна. Дурное настроение, от которого он только что избавился, стало возвращаться.

Он потратил год, чтобы как следует замести следы, и был крепко раздосадован тем, что его обнаружили едва ли не сразу. И Бранделиус догадывался, кто устроил ему эту подлость.

«Проклятый шаман!»

И его подручный «итальянец» Мустафа. Бранделиус не сомневался, что его сдали контрабандисты, но почему?

«От злости? Может, не следовало посылать к ним муху?»

Попытка нагнать страху действует на людей по-разному. Одни ломаются, сдаются и не рискуют выступать против, действительно принимая условия капитуляции и послушания.

Другие переполняются злобой и делают всё, чтобы отомстить, логично полагая, что лучший способ избавиться от страха — ликвидировать его причину. Судя по всему, хитрый белорус относится ко второму сорту людей и не побоялся вступить в драку, а он не разобрался…

«И что делать теперь? Мстить?»

Очень хотелось порвать кругленького шамана на лоскуты, но сейчас на повестке дня другой вопрос — бегство. Эрлиец не отступит, единственный способ от него избавиться — сбежать.

«Или убить? Принять вызов и затеять схватку? В конце концов, чем я хуже белоруса?»

И только сейчас, чуть ли не через сутки после информации о появлении Петриуса, Бранделиус задумался над тем, о чём имело смысл поразмыслить с самого начала: если эрлиец всё знает, почему до сих пор сюда не заявились молчаливые ребята из Тёмного Двора? Не заявились за ним, владельцем редчайшего артефакта — Перстня Парацельса?

«Потому что, дружище, ты понял, что эксперимент начался, и хочешь дождаться результатов.

Дождаться для себя, а не для Великого Дома Навь.