— Вика, — закусывает губу. — Пожалуйста.

Вдруг обнимает меня, прижимается всем телом и начинает рыдать. Истерика все же прорывается наружу. Настоящие эмоции рушат плотину строгого самоконтроля.

— Не надо, — бормочет Юля. — Умоляю, не надо. Пожалуйста, не делай этого. Прошу, нет. Никогда. Не надо.

— Что? — осторожно поглаживаю ее спине. — О чем ты?

Девушка вдруг резко отстраняется, обхватывает мои плечи с такой отчаянной силой, которой от нее совсем не ожидаешь.

— Уходи, — произносит твердо. — Уезжай.

— Юля…

— Послушай! — восклицает запальчиво, огонь вспыхивает в голубых глазах, точно молния рассекает ясное небо.

 — Ты не должна выходить за него замуж. Ясно? Не должна. Тут не твоя судьба.

— Но…

— Вика, — встряхивает меня за плечи. — Ты не знаешь. Ничего не знаешь. Пусть так и будет дальше. Уезжай. Я тебя умоляю.

Цепенящий холод как разряд электрического тока. Пробегает вдоль позвоночника, сковывает изнутри.

— Это связано с долгом? — спрашиваю я.

— Не важно, — лихорадочно мотает головой. — Какая разница? Тебе надо уйти, как можно скорее. Пожалуйста.

— Я… я готова рискнуть.

— Нет-нет-нет, — повторяет как заведенная.

— Юля…

— Зачем?!

— Я не могу оставить вас, — нервно улыбаюсь. — Я люблю Олега. И тебя. Сбежать сейчас, в момент, когда больше всего требуется поддержка, все равно, что предать.

— Ты не понимаешь, — судорожно выдыхает. — Просто не понимаешь.

— Тогда объясни, — выдаю мягко. — Пожалуйста, объясни, почему я должна бросить людей, которые стали мне родными и близкими, лишь только пришла беда.

— Не могу, — всхлипывает.

Резко отпускает меня, отстраняется.

— Если бы я могла, — безвольно оседает на диван, роняет голову на руки.

 — Если бы только могла.

— Мы справимся, — заявляю уверенно. — Мы все преодолеем. Вместе.

— Боже, — буквально взвывает. — Ты не понимаешь… не знаешь… они…

Остаток фразы тонет в рыданиях, которые разрывают сердце на части, достают до самого нутра, усиливая мою собственную тревогу во сто крат.

Я подхожу к ней и опускаюсь на колени.

— Тише, тише, — обнимаю, провожу ладонью по макушке. — Кто — они?

Не озвучиваю ни единого предположения. Люди Марата? Его ищейки? Головорезы? Сейчас не лучший миг упоминать проклятое имя.

— Ты не знаешь, что это за долг, — с горечью бросает девушка, выделяя последнее слово особенно мрачным тоном. — И как придется заплатить.

— Ну, примерно представляю…

— Нет! — обрывает. — Нельзя становиться частью нашей семьи.

— Боюсь, уже поздно, — роняю осторожно.

— По закону, — заключает глухо. — Официально. Пока ты просто встречаешься с Олегом, это не имеет никакого значения.

— Я доверяю твоему брату, — произношу без тени сомнения. — Если обещает, что скоро все решит, значит, так и будет.