В воскресенье вечером Элла решает, что ей можно снова разговаривать со мной. Она входит в домашний кинотеатр, где я как раз смотрю фильм Тарантино (жестокий и кровавый), и сразу же воротит нос от экрана.

– Кто-то настроен кровожадно, – поморщившись, замечает она.

Я пожимаю плечами, продолжая смотреть кино.

– О, мы вдруг снова разговариваем?

– Да. – В ее ответе звучит раскаяние.

Я прячу улыбку. В этом вся Элла: она не такая крутая, какой хочет казаться. У нее самое доброе в мире сердце, и она всегда беспокоится о других. И если эта девчонка убеждена, что вы сто´ите ее времени и сил, то она перевернет весь мир, только бы вы чувствовали себя любимыми и важными.

– Я знаю, что в субботу повела себя очень подло, – признается Элла. – Но я сделала это умышленно.

– Да ну? – усмехаюсь я."

"Она подходит ко мне и садится рядом.

– Я пыталась доказать тебе кое-что.

– Что у тебя отлично получается устраивать бойкоты?

– Нет. Что твои поступки отталкивают. – Она с досадой качает головой. – Ист, о тебе заботится так много людей! Твой отец, твои братья, я, Вэл, твои товарищи по команде – все мы любим тебя.

Я чувствую покалывание в спине, как будто в меня вонзаются сотни игл дикобраза, и машинально наклоняюсь взять стакан, не сразу вспоминая, что там обычная газировка. Черт, мне нужно что-то покрепче.

Я уже поднимаюсь, когда Элла хватает меня за руку.

– Нет, – словно читая мои мысли, мягко произносит она. – Тебе не нужен алкоголь.

– Очень даже нужен!

– Каждый раз, когда ситуация становится эмоционально сложной или когда в разговоре начинают затрагивать серьезные темы, ты пытаешься отстраниться от этого, притупить свои чувства…

– Я не собираюсь выслушивать очередную лекцию.

– Это не лекция. – В ее взгляде застыло отчаяние. – Просто не хочу видеть, как ты снова напьешься и будешь разговаривать со своими друзьями так, словно они какой-то мусор…

Внезапно Эллу перебивает голос Сойера, раздающийся по внутренней связи.

– Йоу, Ист, здесь Хартли.

Я испытываю удивление и радость одновременно. Она здесь? В самом деле?

Не мешкая ни секунды, я встаю и бросаюсь к двери.

Уже на пороге до меня доносятся слова Эллы.

– Я люблю тебя, Истон, и очень волнуюсь.

Искренняя тревога в ее голосе заставляет меня задержаться. Мне не нравится расстраивать Эллу. Она из числа самых дорогих мне людей.

Я медленно поворачиваюсь к ней.

– Прости, что наговорил тебе всяких гадостей на той вечеринке, – бормочу. – Я не хотел тебя обидеть.

– Знаю. – Она ненадолго замолкает. – Просто я хочу, чтобы ты оставался рядом со мной как можно дольше, так что… береги себя.

Я беззаботно салютую ей одним пальцем.

– Заметано!

Выйдя в холл, сразу вижу Хартли, которая заглядывает в гостиную, где над камином висит мамин портрет.

– Это мама, – говорю я ей.