Я обещал своей типа девушке, что она сможет унизить меня перед всеми нашими друзьями. – Я снова машу Фелисити. – Сцена в твоем распоряжении.

Филисити недовольно кривит губы.

– Ты злобный, жестокий ублюдок, Истон Ройал, – шипит она.

– И это все? Все от самой стервозной девчонки в академии «Астор-Парк»? Да ну! Не расстраивай меня. – Я обеими руками призываю ее начать шоу, но решающий, в буквальном смысле, удар наносит не она.

– Прости, конечно, но завтра утром ты меня поблагодаришь. – Брэн размахивается, и последнее, что я вижу, – это летящий в мое лицо кулак.

Наутро я просыпаюсь от слепящего света и оркестра, марширующего в моей голове. Издав мучительный стон, я ощущаю, что оркестр начинает играть еще громче. Барабанный бой отдается в висках и пульсацией расходится по телу, а накатывающие позывы к рвоте заставляют меня выбраться из кровати и побежать в ванную комнату.

Меня рвет до тех пор, пока желудок полностью не опустошен, но я еще несколько минут пытаюсь что-то выжать из себя, стоя на коленях. Спустя какое-то время я нахожу в себе силы подняться на ноги, чищу зубы, залпом выпиваю два стакана воды, принимаю душ, бреюсь. Вернувшись в комнату и натянув на себя спортивные штаны, уже начинаю чувствовать себя наполовину человеком.

Похмелье – это зло. Обычно у меня не все так плохо, как сегодня. Даже не могу вспомнить, когда в последний раз просыпался в таком дерьмовом состоянии после ночи пьянства. Но вчера я действительно выпил очень много. Достаточно, чтобы вести себя как последний подонок, взбесить Фелисити и получить в лицо от Брэна Мэтиса.

– Как много ты вчера выпил? – В открытом дверном проеме спальни появляется хмурый отец. – Ты никогда больше не сядешь в кабину пилота, если не начнешь вести трезвый образ жизни.

– А кто сказал, что я вчера пил? – с вызовом спрашиваю я.

– Сейчас восемь утра, а последние десять минут тебя рвало так, что слышали все соседи. Так что я повторяю: сколько ты вчера выпил?

Он говорит тем начальственным тоном, услышав который его коллеги по работе писаются со страха. Но я не один из них – я его сын, а значит, мне достоверно известно, что вне офиса Каллум Ройал совершенно безобиден. Мы годами росли на свободе, без его надзора, даже еще до маминой смерти.

– А может, у меня желудочный грипп – ты об этом не подумал? – Я дерзко смотрю на него. – Мне так нравится, что ты сразу думаешь обо мне самое худшее.

Продолжая бормотать себе под нос, подхожу к огромному встроенному шкафу и рывком открываю двойные двери.

Папа в недоумении смотрит на меня.

– Прости, сынок. Ты заболел?

– Нет. – Я поворачиваюсь к нему. – Похмелье.

– Истон. – Он устало проводит рукой по волосам. Они такого же темно-русого оттенка, как у меня и старших братьев. У близнецов же шевелюра немного светлее.