Я сосредоточиваю все внимание на игре, кидая кубики и перемещая машинку по доске, но все равно никак не могу перестать думать о прошлом.

О том, как мама всегда называла меня своим самым любимым, своим особенным мальчиком, который всегда оказывался рядом, когда она нуждалась во мне. А означало это лишь то, что я никогда не мог отказать ей.

– Когда все внимание другого человека сосредоточено только на тебе, это может плохо кончиться, – грубым голосом говорю я. – И для тебя, и для другого человека, а комплименты – они смещают это внимание, понимаешь?

Поняв, что наговорил уже с лихвой, я опускаю голову в ожидании неизбежного вопроса о том, кого и что я имел в виду. К удивлению, в комнате раздается лишь звук покатившегося по игровой доске кубика. Хартли ставит фишку на последнюю железную дорогу. Значит, я жестко проигрываю.

– Я хочу есть. Пойдем перекусим что-нибудь, а потом посмотрим кино или еще что-то придумаем.

– Но мы еще не доиграли."

"– Сдаюсь. – Я встаю на ноги. – Ну что, пойдем, поедим?

– Давай. – Хартли берет свой телефон.

– Что ты делаешь?

Она, ухмыляясь, снимает на камеру игровую доску и мою жалкую стопку денег.

– Увековечиваю в памяти это знаменательное событие. Скорее всего, мне потом никогда не доведется обыграть тебя.

Я мысленно цепляюсь лишь за одно слово: «потом». Значит, Хартли все еще хочет проводить со мной время. И этого достаточно, чтобы прогнать все плохие воспоминания.

Я веду Хартли на кухню и жестом приглашаю ее присесть.

– По-моему, у нас остались равиоли. Да или нет?

– Да. Я обожаю равиоли. Тебе помочь?

– Нет. Просто сиди и развлекай меня.

Она садится на высокий барный стул.

– И как именно мне тебя развлекать? – Но стоит мне открыть рот, как Хартли поднимает руку, призывая меня ничего не говорить. – Забудь, что я это сказала. Почитать тебе новости?

– Хочешь вонзить мне в лоб ледоруб?

– Значит, нет.

Я вытаскиваю из холодильника равиоли и читаю записку, которую наклеила на крышку Сандра. «Разогревать с конвекцией 3 минуты». Засунув блюдо в духовку, я разворачиваюсь и прислоняюсь к кухонной столешнице.

– Удивительно, что здесь больше никто не живет, – оглядывая огромную полупустую кухню, говорит Хартли. – Как-то во время каникул я пожила с семьей в Нью-Йорке. Их дом в восемь раз меньше вашего, но у них было трое слуг.

– Когда-то и у нас их было много. Но после смерти мамы они давали интервью всяким охочим до сплетен грязным газетенкам, рассказывая о нашей семье. Папа уволил всех, за исключением Сандры, нашей кухарки. – Я показываю большим пальцем на духовку. – И то она работает лишь несколько дней в неделю, потому что недавно у нее родилась внучка, с которой она помогает. Но мне и самому так больше нравится. А как тебе на севере?

– Зимой там холодно. Очень холодно.