"

"— Так и не медли больше! — знахарка прикрикнула на него и неожиданно цепко схватила за рукав рубахи, потянула слегка на себя. — Не медли и поднимай людей! Найдем мы твоего мальчишку!

Храбр через силу кивнул. Неотвратимая горечь ушла из его взгляда – хотя бы на время. Он наскоро поклонился знахарке и, развернувшись, спрыгнул с крыльца наземь. Уходя, успел услыхать взволнованный шепот Отрады.

— Кто-то пропал? Какой мальчишка?

И даже в такой час сердце кольнула досада на ветренную девку. Как ни пытался себя уговорить, а постоянно возвращался к ней мыслями. Засела в голове, словно заноза: никак не вырвешь, не вытравишь.

Когда Храбр покинул их двор, Верея под пристальным взглядом Отрады вернулась в избу и тяжело опустилась на лавку. Она едва стояла на ногах, так что пришлось опереться обеими руками о столешницу, чтобы сесть.

Перепугавшись, Отрада подскочила к ней. В тусклом свете жировика лицо знахарки показалось ей белее молока.

— Госпожа?

— Неспроста пропал мальчишка, — отдышавшись, хрипло просипела знахарка. — Да еще в такую пору...

— Он не может отыскать Твердяту? — ахнув, догадалась Отрада и невольно опустилась на лавку напротив Вереи, прижав раскрытую ладонь ко рту.

— Так надо же подсобить! Может, в лесу заплутал, может, упал где-то, ударился?.. — предположила она, и сердце жалостливо заболело – стоило представить, каково было мальчишке в одиночестве, темной ночью в лесу.

Вскочив на ноги в порыве тотчас броситься на поиски, Отрада вскоре опомнилась. Вновь опустилась на лавку и горько покачала головой.

— Верно, моя помощь ему и не потребна... как и с шитьем для Милонеги.

Услыхав, Верея задержала на пригорюнившейся девке взгляд, но ничего не спросила.

Не время нынче.

— Мы поутру пойдем, как светать начнет. Нынче ему мужи подсобят. Нечего старой знахарке и девке по ночному лесу бегать.

Пожав плечами, Отрада кивнула.

— А как же сенокос оставить им? Самая пора ведь нынче. Не дозволит староста... — пробормотала она, немного поразмыслив.

— Вот и я говорю: недобрая, недобрая пора, — согласилась Верея.

Каждый в общине ведал, как важно было убрать траву вовремя, пока та не пересохла на жарком солнце и слишком не выросла, не начала горчить. Сено было кормом для скотины долгую осень и зиму, вплоть до середины весны.

Не будет много хорошего сена — не будет пищи.

На сенокосе была занята почти вся община: в избах остались лишь дети, старики да несколько женщин – присматривать за хозяйством и скотиной. Отраде велела остаться Верея: как и говорила когда-то знахарка, и для нее нынче наступила жаркая пора. Целебные травы надлежало собирать в определенные дни и в определенное время, а потом сушить их особенными способами, раскладывать по горшкам и мешочкам, толочь в светлую пыль.