Там с ним переговорю, — он помедлил и было видно, что следующие слова дались ему непросто. – Бабка Веселина занемогла еще... нынче же земля как раз подсохла, на пахоту все вышли. Присмотришь за младшими, пока я в поле ходить стану?

— С радостью! Поживут у нас, отогреются хоть малость, — и Услада бросила на брата укоризненный взгляд, слегка поджав губы. — По добру, давно так сделать следует, — помолчав немного, добавила она и принялась ухватом вытаскивать из печи противень с хлебом.

— Покуда жену в избу не приведешь. Ребятишки наши растут как сорняки в поле! Тебя до захода солнце в избе не бывает, вдвоем кукуют.

Услада говорила сердито, расстроенно — было видно, что давно у нее все это накопилось, накипело, вот и требовало нынче выхода. Она поставила противень на стол и накрыла пышущий жаром хлеб рушником, чтобы сохранить тепло.

— Храбр! — воскликнула она, уязвленная его молчанием. — Ну право, где это видано, чтобы малые такие одни жили!

— Они живут со мной, — ледяным голосом возразил он, мрачнея на глазах. — Не одни. Бабка Веселина за ними присматривает и по хозяйству подсобляет, коли нужда есть. И Твердята не так уж мал.

— Ему токмо девять зим будет, — Устя покачала головой. — Ты взваливаешь на него слишком многое.

— Не слышал от него жалоб, — Храбр дернул плечом и посмотрел на сестру.

— Станет он тебе жалиться, как же! — она всплеснула руками. — Скорее от усталости упадет!

Сестра прикусила губу и замолчала, видя, что разговор был не по нраву брату и переубедить его, коли он стоит на своем, она все одно не сможет."

"— Ты в избу к себе вернешься? — помолчав немного, спросила она и улыбнулась, когда Храбр кивнул. — Вот и славно, передашь Твердяте да Нежке угощение, — Услада вытащила из печи еще один противень и принялась разрезать пополам сладкий медовый пирог. — А сам можешь и не есть, коли не по нраву! — с нажимом произнесла она, зная, что брат будет недоволен. — Но от сестрицы старшей гостинец детям передай.

Она завернула половину каравая в рушник и перевязала платок на голове, заправляя под него светлые, пшеничные волосы.

— Вуйко Храбр! — в горницу с радостным визгом влетел мальчишка четырёх зим отроду и сразу же бросился к сидящему мужчине, залезая ему на колени.

Вошедший следом за ним Белояр нахмурился и строго цокнул, одергивая сына, который требовал, чтобы дядька покачал его на коленях.

— Бажен! Иди подсоби матери на стол накрыть, — Белояр поставил мальчика на пол, подтолкнул в сторону жены и обнял Храбра, стукнув пару раз по спине. — На тебе лица нет, — негромко произнес он.

— Дурные нынче вести, — ответил мужчина, поморщившись. — Не при ней.

Они вдвоем взглянули на Усладу, снимавшую с полок деревянные миски, и на Бажена, крутившегося подле матери, больше мешавшего, нежели помогавшего.