Храбр одарил его тяжелым, мутным, немигающим взглядом. Перед глазами расплывались круги, и он плохо слышал из-за гула, не прекращавшегося в ушах. Мужчина тряхнул головой — с волос сорвались капли пота. Он промолчал, как и разы до. Он не станет тешить Первана, не станет показывать свой гнев и то, что слова задевают его изнутри.

— Тебе стоило подумать о своих щенках сперва, а потом уж начинать это посмешище, — мужик заговорил вновь спустя несколько неудачных ударов.

Перван начинал злиться, он мыслил, закончить этот бой много раньше, без труда справиться с увечным противником. Но все пошло не так, как он задумывал, и это поднимало в нем волны ярости.

— Ты не тронешь их, — отрывисто бросил ему Храбр, и это были первые произнесенные им слова.

Он был слишком измотан ныне, чтобы сдерживаться.

— Может, его и не трону. А вот девку, женишком которой ты заделался… — Перван наскочил на него, закончив болтать.

Часто заносившийся меч ловил солнечный свет, отражая его, и Храбру пришлось непросто. Он пропустил несколько ударов, но уже даже не морщился, когда на теле появлялись новые порезы. В ушах шумело так, что он едва слышал свой внутренний голос, а пот застилал глаза.

Храбр отступил и поскользнулся, упал навзничь, успев вскинуть левую руку. Он рухнул на спину, и твердая земля выбила из него весь дух, лишив на несколько длинных мгновений дыхания. Первый удар пришелся на молот, а после Перван стал беспорядочно колоть его, пытаясь достать. Но кузнец перекатывался из стороны в сторону, и удары уходили в землю, поднимая пыль и сухие комья.

Храбр изловчился и задел Первана молотом по ноге. Тот охнул и рухнул на колено, и кузнецу хватило времени, чтобы откатиться от него подальше и встать, хоть и с трудом, пошатываясь, неровно ступая. Пыль скрипела на зубах, грязными разводами оседала на потном, взмокшем теле."

"«Отрада, — тупая мысль прочно засела в сознании, пока Храбр мутным взглядом смотрел на поднимавшегося, прихрамывавшего Первана. — Она отплатит за все, коли я проиграю».

Он был прав, и знал это. Его слова не были лживыми, не были клеветническими. Боги должны быть на его стороне.

Но это было мало, коли он отступит сейчас. А Храбр чувствовал, что был на грани: осознание происходящего ускользало от него, словно песок, пропущенный сквозь пальцы. Он взглянул на Первана. Тот также был вымотан непривычным боем и страдал от ударов тяжелого молота — в ногу, в плечо, в бок. Его боль была иного рода — ноющая, тупая, она судорогой сковывала тело, острыми иголками отдавалась вовнутрь.

Суд поединком никогда не бывал легким.

Но пора было его завершать.

Храбр стиснул зубы, боясь ненароком, как бы не раздробить их в крошку.

Он двинулся вперед, занося молот, и Перван пошел ему навстречу, также готовясь ударить.