Прохрипев что-то нечленораздельное, Влад выскочил из комнаты, торопясь освободить ей место для работы."

"— Что-то не так? — удивлённо спросила женщина, выглядывая из-за двери.

— Э-э, нет. Я просто не хочу вам мешать, — взяв себя в руки, через силу улыбнулся Влад.

— Да вы мне и не мешаете. Можно было просто ноги поднять, а я бы протёрла, — пожала плечами Лина, возвращаясь к работе.

— Ничего, мне нетрудно, — пробормотал Влад, украдкой вытирая выступившую испарину.

Несмотря на болезнь, он всё ещё оставался молодым, сильным мужчиной, и вид стройного женского тела не мог оставить его равнодушным.

Чтобы хоть немного ослабить напряжение, разведчик старательно напомнил себе обо всех отметинах на собственном теле и, немного успокоившись, вздохнул. Как оказалось, сделал он это очень опрометчиво. Приступ кашля накатил внезапно, словно специально поджидал его неосторожный вздох.

Согнувшись пополам, Влад проклинал свою забывчивость. Ведь склянку с лекарством он оставил в кармане комбинезона. Но Лина оказалась на высоте. Схватив аккуратно развешанную в сенях одежду, она бегом принесла её разведчику, и Влад, с трудом нашарив склянку, попытался открутить крышку.

В этот момент очередной взрыв кашля сбросил его с лавки на пол, и склянка, задребезжав, покатилась по полу. Лина одним точным, молниеносным движением подхватила её и, открутив крышку, осторожно перевернула его на спину, старательно придерживая голову.

Усилием воли сдержав очередной приступ, Влад глотнул лекарство и обессиленно откинулся ей на колени. Плотно закупорив склянку, Лина отставила её в сторону и, ласково погладив его по лицу, тихо спросила:

— Совсем плохо?

— Бывало и лучше, — слабо улыбнулся Влад, даже не делая попыток подняться.

 — Простите. Отвлёк вас от дела, а теперь вот на коленях развалился. Совсем раскис с этой болячкой.

— Ничего. Мне приятно, — неожиданно призналась она.

— Приятно? — растерялся Влад. — Я понимаю, вы очень добрый человек, но зачем же так-то надо мной смеяться?

— Я не смеюсь, — испуганно ответила Лина, и глаза её стремительно наполнились слезами. — Вам не нравится, что я это сказала?

— Наоборот, мне это очень приятно, но посмотрите на моё лицо внимательно. Я же урод. Из четырёх конечностей только одна своя.

Неужели такой человек может кому-то нравиться?

— И чего вы, мужики, такие дурные? — вдруг рассмеялась сквозь слёзы Лина. — Ну при чём тут внешность?

— А что тогда при чём? — окончательно растерялся Влад. — Поймите, Лина. Все мои познания в общении с женщинами ограничиваются посещением борделей в перерывах между возвращением из одной командировки и подготовкой к другой. У меня и родных-то нет.

— Господи, да как же это? — охнула Лина, принимаясь баюкать его, словно маленького.