Для разнообразия это была леди Женевьева Мукс, которую я почти не знала — зато её прекрасно знала моя мама, которая, похоже, в эту секунду мечтала провалиться сквозь землю. Когда-то лорд Мукс ухаживал за юной красавицей Летти Камбрей — моей матушкой. Женевьева вышла за него всего через два месяца после того, как матушка отказала лорду, предпочтя ему моего отца.

Скандально короткая помолвка. Почти неуважительная к Женевьеве.

Дополнительной неприязни к нашей семье, возможно, добавляло и то, что я окончила академию к своему восемнадцатилетию — намного раньше остальных, тогда как дочка Женевьевы всё ещё училась.

— Извините, леди Мукс, у нас сейчас нет времени, — нельзя позволять маме застревать или погружаться в воспоминания. Она ничем не обязана леди Мукс.

Тем более, что я наконец увидела своего жениха.

Поэтому, схватив матушку за руку, я с упрямством барана направилась к сиятельному лорду де Рокфельту.

С каждым шагом мои глаза подмечали всё больше: и множество ярких девушек вокруг него, и графиню де Рокфельт рядом с кузеном Его Величества, и то, что мой скандал, похоже, никак не сказался на самом Леонарде.

— Леонард… — тихо произнесла я, входя в цветастый круг девушек, окруживших его. Он заметил меня не сразу, продолжая улыбаться незнакомой мне аристократке с каштановыми вьющимися волосами и вызывающим декольте, но, когда наконец увидел, мгновенно побледнел.

Будто испугался встретить меня здесь. Будто не хотел.

И эта его реакция причинила почти такую же боль, как и мысли о нём с другой женщиной.

— Мио… — глаза льва метались из стороны в сторону, и, заметив шокированный взгляд леди, а затем и то, что все как по команде уставились на меня, он наконец решился: взял меня за запястье и повёл в сторону балкона — быстрыми, широкими шагами, так что я едва поспевала, путаясь в юбках. Краем уха я уловила голос матушки, спешившей следом, чтобы хоть как-то соблюсти приличия.

Какие уж тут приличия, если все знали о нас с Леонардом. О нашей ночи.

— Почему ты приехала сюда? Почему не отсиделась где-нибудь в дальнем поместье?! — начал он, едва мы остались вдвоём.

Большие горячие ладони легли мне на плечи, и Леонард навис надо мной, вглядываясь в моё лицо карими глазами — взгляд был взволнованным, тёплым, почти любующимся.

— Может, потому что ты не отвечал на мои письма?! — Я сбросила его руки, заметив, как матушка замерла у дверей балкона, внимательно оглядывая присутствующих.

Кроме нас, на широкой террасе находилось ещё человек десять — на значительном расстоянии.

— Мио… — мой жених с мучительным выражением закрыл глаза, а когда открыл, в них уже была решимость. — Матушка вне себя, она видеть тебя сейчас не хочет.