Приятный аромат его одеколона захватил обоняние. Снова захотелось найти взглядом Адину. Но я лишь покосилась в ее сторону, потому что сразу услышала настойчивое:

— Отвечай.

Встретившись с глазами мужчины, я неловко вгляделась в его лицо, которое казалось совершенно чужим. В конце концов, отрицательно мотнула головой.

— Нет. Простите…

— Адам, она поедет со мной! — вдруг вклинилась Адина. — Что бы ты там не решил, Мариям лучше быть дома, пока она хоть что-то не вспомнит! Ей нужен покой и…

— Нет, — внезапно отрезал мой муж. Холодно и непреклонно, так что сердце пропустило удар. — Она останется здесь."

"Он взглянул на женщину исподлобья, а у меня мурашки расползлись по коже. Словно точка была поставлена, хотя никто здесь не давал согласия! Почему он вообще позволяет себе это? Меня вдруг охватило негодование.

— Но ведь я вас совсем не помню!.. — выпалила справедливо и твердо.

А когда черные глаза сосредоточились на мне, паника пустила нити по нервным окончаниям.

— Меня это не волнует.

Я начала невольно пятиться. Оглянулась на Адину, которая повержено опустила голову.

— Зачем тебе это? — вновь обратилась она к Адаму с отчаянием в голосе. — Почему ты вдруг изменил свое решение?! Ты же видишь, в каком состоянии моя дочь…

— Я сказал — она останется здесь! Ваши домысли меня не волнуют. Я предоставлю ей все необходимо для выздоровления и улучшения состояния. А если прямо сейчас разговор будет окончен — позволю вам навещать ее! Это мое последнее слово.

Лицо моей мамы стало таким растерянным, что даже мне не по себе стало. Взволнованно посмотрев на меня, она как будто… сдалась.

Я поспешил приблизиться к женщине, и взяла ее за руки.

— Вы же не оставите меня здесь?.. — вполголоса выдала. Чуть не сказала — «с ним».

Она погладила мои руки в ответ и, пряча глаза, в которых блеснули слезы, отрицательно покачала головой.

— Прости меня…

— Но почему?! — недоуменно воскликнула я.

— Он — твой муж. И если принял решение… я не могу идти против его слова.

Я не поверила своим ушам. Какую власть имел этот мужчина, что моя собственная мать не могла ему перечить? Стало по-настоящему страшно.

— Я не хочу… — шепнула я, а она посмотрела на меня с болью. Наверняка ее сердце разрывалось на куски, но в глубине карих глаз, словно затаилась надежда, неизвестная мне. Что возможно все не так плохо и страшно. Или я просто внушила себе это…

— Я буду навещать тебя. Обещаю! — уверила Адина. — Буду звонить и спрашивать о тебе…

— Подождите… вы даже не останетесь?.. Хотя бы ненадолго?!

Женщина вдруг враждебно посмотрела на хозяина дома, заставила себя отступить от меня.

— Богом молю тебя, Адам, оставаться человеком! Я не знаю, почему ты это делаешь, но не причини зла моей дочери!

Однако он абсолютно хладнокровно воспринял ее горячие слова.