— Так будет всегда, — раздался его сдержанный голос с налетом предостережения. — Я не стану повторять, Мариям. Я буду делать — имей это в виду.

Нервно смяв пальцы, я продолжала упорно смотреть в одну точку и изо всех сил сдерживать ком в горле. И только когда мужчина покинул комнату, смогла спокойно сделать вдох.

Буквально через секунду в спальне возникла Луиза, от которой тоже не стоило ждать снисхождений. Однако прежде чем я успела раздеться, в дверь неожиданно постучали и занесли сумки с моими вещами.

Адам

Несколько месяцев назад…

Грудную клетку беспощадно стягивало жгутами от нервного напряжения. Упрямо глядя на старшего брата, я сжал кулаки, понимая, что разговор состоится прямо сейчас.

— Ты знал, что она попала в аварию?

Амран замер, хмуро покосился в мою сторону. Но следом, как ни в чем не бывало, уселся за кухонный стол, и принялся отрешенно рассматривать свои руки.

— Знал, — сухо ответил он, в конце концов.

Сделав медленный вдох, я тоже выдвинул стул и сел напротив брата.

— Я был у нее, — признался, пристально пялясь на него.

Он тут же вскинул на меня взгляд полный грозного недоумения. Бесспорно, Амрана сразу напрягла тема, которую я выбрал. Поэтому в голосе послышалось предостережение, когда он поинтересовался:

— Для чего это?

Я качнул головой.

— А ты бы смог остаться в стороне? — резонно спросил.

Брат промолчал, отвернул голову.

— Она впала в кому…

— Я знаю, — перебил он меня.

— Несколько месяцев практически на грани жизни и смерти, — продолжил я упрямо. — И неизвестное будущее… Я приходил к ней. Очень часто.

Амран поджал губы, явно начиная нервничать. Я с самого начала понимал, что мне не стоило рассчитывать на его одобрение. Но он должен был знать. Несмотря на то, что вычеркнул Мариям из истории нашей семьи ровно год назад. Как грязное пятно, которое, однако, оставило след, сколько бы его не терли.

Надо же целый год. А как будто вчера все случилось…

Время ничерта не изменило. Ведь как только я узнал про аварию, понесся к ней, бросив все, забыв обо всем! Когда же увидел, словно полжизни потерял. Видимо успел поддаться коварным сомнениям — мне нарочно рассказали об этом, на жалость хотели надавить! Доверие все-таки хрупкая штука. Но это оказалось правдой и мне стало по-настоящему больно. Видеть ее бледную, бездвижную, всю в трубках."

"Я обеспечил ее лучшим содержанием, врачам запретил распространяться, откуда помощь, чтобы у родителей, с которыми я не хотел больше пересекаться никогда, не возникло вопросов. Но мне все время казалось этого чертовски мало. Этого недостаточно. Я будто терял Мари каждый день! По чуть-чуть и неизбежно. Невыносимо было смотреть в ее красивое лицо без эмоций, но не приходить в эту чертову палату — куда мучительнее.