— Сереженьке пришлось переболеть, а болезнь, как известно, никого не красит! — сказала она, нежно прижимаясь к Савелию.

— Не знаю, как кого, но твоего жениха болезнь нисколько не испортила! — сказал Матвей и тут же предложил: — Послушай, Сергей, давай оставим дам решать их необычайно важные дела и сбежим на одно свое, мужское мероприятие… — Он хитро подмигнул. — Вы как, девочки, не будете возражать по этому поводу?

«Девочки» переглянулись и едва ли не в голос ответили:

— Не будем!

Однако Зинаида Александровна ревниво проговорила:

— Хочу предупредить вас, дорогие мои, что у американцев еды нормальной не дадут. Так что, когда вернетесь, мы спокойно поужинаем, и Савелий заберет Розочку. Нечего ей по ночному Нью-Йорку одной ездить.

— Тетя, у меня уже сил нет смеяться над тем, как ты меня опекаешь, — взмолилась Розочка. — Ты же прекрасно знаешь, что я не одна, а с водителем!

— Но в газетах не зря пишут, что в Нью-Йорке каждые десять минут совершается преступление, — заявила Зинаида Александровна.

Не вмешиваясь в начавшуюся дискуссию, мужчины вышли на улицу. Савелию не слишком хотелось сопровождать дядю Матвея, которого он глубоко в душе считал старым занудой, что было достаточно близко к истине. С другой стороны, слушать и вникать в детали будущего туалета Зинаиды Александровны ему и вовсе не улыбалось.

— Куда ты ведешь меня, дядя Матвей?: — с некоторой настороженностью спросил Савелий.

— В один богатый американский дом. Тебе будет интересно, — заверил тот.

В этом Савелий сомневался, но виду не подал. «Судя по всему, — подумал он, — вечер потерян».

— Ты же, Сереженька, американцев совсем не знаешь. С кем тебе приходится здесь общаться? Со своим Майклом, но ведь он,, во-первых, военный! А военные везде одинаковые. Во-вторых, в нем течет русская православная кровь. А там будут настоящие американские тузы, — Матвей любил это старое русское слово, не упускал случая употребить его, — банкиры, президенты разных компаний, знаменитые журналисты, наверное, и политики. Ты не представляешь, какие они…

— А какие? — невинно спросил Савелий.

— Глупые! — безапелляционно отрезал дядя Матвей. — И все как один нашу матушку-Россию терпеть не могут, боятся, что мы когда-нибудь станем сильными и конкуренцию им составим. А хозяйка этого дома сама по себе личность прелюбопытнейшая. Ее предки тоже из России, но, к сожалению, не из православных, — как монархист и церковный ортодокс Матвей терпеть не мог евреев.

Эта ситуация Савелия весьма позабавила.

— А вы, что, с ней друзья? — с явным ехидством спросил он.

— Ну, не друзья, конечно, — Матвей заметно смутился, — а, скажем так, хорошие знакомые.