Призраки давили своей мощью. Не использовали сложных комбинаций и не пытались идти на ухищрения. Вместо этого ударили по противнику голой силой, стремясь проломить его защиту и добраться до плоти.

Сознание ещё раз повторило, что это невозможно. Глаза напомнили разуму, что видят всё воочию, с расстояния в полтора десятка метров. А царевна повернулась ко мне.

Судя по тому, как исказилось её лицо, до этого смертная меня всё же не замечала. То ли так подействовало её состояние боевой ярости, то ли пущенная в дело грань родового Дара — сложно сказать. Но дева обнаружила моё присутствие только сейчас.

Сначала она изрядно удивилась. А уже в следующую секунду ударила сразу двумя мощными печатями.

Неплохая попытка, надо сказать. Но изначально обречённая на провал — таким римского бога не убить. Особенно, когда он только что вышел из Пробоя, поглотив там столько силы, что «искра» суммарно прибавила не меньше пятнадцати процентов. Всё равно, как если бы я нашёл ещё один, приличных размеров, осколок.

Сандал недовольно взревел, а Чернокровый нанёс новый удар. Вполне ожидаемый, надо сказать — учитывая, сколько в нём изначально было мощи, израсходовал он не более пятой части.

И в этот раз провернул всё филигранно. Не стал сбрасывать с себя вражеские тиски, что давили по всей площади, как будто пытаясь расплющить его. Вместо этого сконцентрировал свою мощь всего на пяти точках в этих самых тисках, прошив последние насквозь.

Доли секунды и энергетически нити вонзились в каркасы призраков. Те пытались сопротивляться, но судя по тому, что я видел, Владимир использовал комбинацию, созданную специально для уничтожения подобных целей.

Их энергетические каркасы и ядра, разваливались буквально на глазах. Плавились, растекаясь и рассеиваясь в пространстве.

По ушам ударил неожиданно звонкий и наполненный болью вопль царевны, которая моментально потеряла ко мне всякий интерес, снова развернувшись к Чернокровому. Даже через Мьёльнира я не видел ни одной нити, которая связывала бы её с конструктами. Тем не менее, воздействие на них, явно причиняло деве боль.

Один из призраков — седоволосая женщина, чьи черты лица расплывались, а от тела осталось не больше половины, неожиданно метнулась к смертной, на мгновение зависнув рядом. Губы старушки что-то прошептали, а через секунду та полностью исчезла.

Я предполагал, что сейчас Чернокровый снова попытается начать переговоры. Но, судя по всему, тот работал по заранее подготовленному плану — к кольчуге царевны устремились две такие же нити, что впились в зелёную броню. И судя по тому, что я видел, должны были вот-вот пронзить её.