Да и образ был великолепен — лицо в сочетании с давящим и одновременно, звонким голосом, производило такое впечатление, что даже моя смертная оболочка отреагировала мурашками, которые пронеслись по позвоночнику. Смертные же, что находились в зале, вовсе стали похожи на каменные изваяния — застыв, широко распахнутыми глазами наблюдали за происходящим.

Сбоку от меня медленно прошёл царевич, вставший рядом с сестрой. Тоже указал пальцем на графа.

— Я, Великий Князь, Алексей Михайлович, присоединяюсь к обвинениям моей сестры. Согласно закону, отныне ты под стражей Рюриковичей. А если лиходейства твои будут доказаны, ждёт твой род смерть и разорение, до последнего младенца. Земли твои будут забраны, а люди розданы. Строки о тебе вымараны из книг всех, а надгробия предков твоих сокрушены да уничтожены. И не вспомнит никто и никогда о роде твоём.

Его голос звучал не так впечатляюще, как у Дарьи, но тут видимо сыграла свою роль суть произносимых фраз — казалось люди в зале забыли, как шевелиться, а у большей части в глазах плескался самый настоящий ужас. Даже тот высохший старик, который пытался задать царевне вопрос, наконец испытал эмоции. Вернее всего одну эмоцию — страх."

"Алексей уплотнил свою кольчугу и поднял правую руку, на которой ядовито-зелёным полыхнул родовой перстень. Когда всё это закончится, надо обязательно выяснить, откуда Рюриковичи получили свою силу. Божественной мощи я внутри них не чувствовал. Но возможности этого рода были куда выше, чем у тех же Абэ. Причём работали абсолютно иначе.

Граф, который, как и все вокруг, превратился в статую, наконец отмер и выронил карты на стол. Я ожидал, что сейчас Чернокровый попробует сопротивляться. Всё же царевича он в расчёт скорее всего не принимал — сложно воспринимать недавнего калеку, как полноценного воина. Нас с Волконской тоже не учитывал. И мог попытаться вырваться из ловушки. Сбежать, уповая на тот резерв силы, что при нём имелся.

Но вместо этого патриций в умоляющем жесте выставил перед собой руку.

— Ваша Светлость, да что же вы говорите? Я верный слуга престола! Мои предки бились под стенами…

Продолжить ему не дали — зал снова затопил голос Дарьи.

— Слово Рюриковичей прозвучало. Двое нас, как того и требует закон. Есть ли те, кто могут поручиться жизнью своей за него? Есть ли те, кто скажут, что невинен он? Есть ли те, кто встанут против Слова Рюриковичей здесь и сейчас?

Ответом, как я и предполагал, была тишина. Сандал, который ранее завороженно наблюдал за процессом, на этом моменте насмешливо фыркнул. Да я и сам внутренне усмехнулся. Понятно, что эти фразы требовалось озвучить, согласно закону.