Вода била по нашим телам, капли отлетали в разные стороны, ударяясь о кафель на полу, плитку на стенах. Прикосновения Марка, его близость творили со мной невообразимые вещи: залечивали душевные раны, питали жизненными силами, приводили в чувство… находясь рядом с мужчиной просто хотелось жить и радоваться каждой минуте, каждому дню, проведённому вместе.

Выпустив меня из рук, Марк поднял губку, намылил её и нежно провёл по лопаткам, спускаясь по спине вниз. Отслонившись от плитки, я повернулась к нему лицом, встречаясь с тёмным от возбуждения взглядом. Тело до сих пор била мелкая дрожь.

Столько всего хотелось ему рассказать, поделиться, но на деле все эти слова не имели никакого значения. Хотелось просто вжаться в твердую грудь и забыть обо всём на свете. Иногда мне казалось, что он понимал меня с полу взгляда. Я чувствовала эту особую связь, поэтому так дорожила мужчиной и своими чувствами к нему.

Марк смыл пену с моего тела, выключил воду и закутал в полотенце. Взял на руки и понёс в спальню. Рядом с мужчиной я всегда ощущала себя беззащитным и маленьким котенком. Я собиралась после душа лечь на мягкие простыни и заснуть?

Наивно было полагать, что после стольких дней разлуки мужчина позволит мне отдаться в руки Морфея…

Проснувшись на плече мужчины ранним утром, я подняла глаза к его лицу.

вдыхая любимый аромат. Невозможно было налюбоваться этой картиной. И почему нельзя просто остановить время или включить на повтор? Зачем наступил этот день, когда вчерашний мне нравился больше? Пожалев о том, что мои холсты, краски и принадлежности остались в Сиэтле, я слабо улыбнулась. Что я там говорила о том, что второй выставки не будет? Скорее всего, будет… И ещё трогательнее и романтичнее, чем первая. В голове было столько картинок и идей, а под боком мирно сопящий сгусток моего вдохновения, смысла жизни и радость будней.

Выскользнув из-под одеяла полностью обнажённой, я натянула на себя бельё и одежду. Так лёгко и беззаботно на душе уже не было давно. Наверно это состояние осталось в той прошлой жизни, в доме Марка в Сиэтле. Верно, он прихватил его с собой в чемодане и ночью подсадил его обратно ко мне. Не помню, когда мы уснули и спали ли вообще? Может быть, я задремала на пару часов… Помню, что когда закрыла глаза, уже наступил рассвет.

Спустившись на первый этаж, я застала в гостиной Селену и мать Марка.

— Кейтлин? — встрепенулась Хильда и посмотрела на меня сияющим взглядом. — Вы уже проснулись? В Сиэтле ведь ещё глубокая ночь!

— Да, — я слабо улыбнулась в ответ. Мне ещё сложно было свыкнуться с мыслью, что эта женщина его мать. В ней было что-то притягательное и в то же время настораживающее. Будто она читала меня как раскрытую книгу, и от этого я чувствовала себя не в своей тарелке.