Они бы попрощались со мной…

— Почему ты здесь, а не в Лондоне рядом… с семьей? — замешкалась я на последнем слове, потому что подумала про его новоиспеченную жену, которая теперь тоже имела прямое отношение к этому слову. — Марк прищурился и внимательно посмотрел на меня.

— На тебе лица нет. Давай поговорим обо всём потом.

Марк был явно чем-то расстроен. Я буквально ощущала витавшее в воздухе напряжение, исходившее от него. Он подхватил меня на руки и понёс наверх.

— Что ты делаешь? — недоумевала я.

— Не хочу, чтобы ты поранилась об стекло, — коротко ответил он. Его тёплые руки обдали жаром оголённую кожу.

— Но ведь оно разбилось внизу. а моя комната на втором этаже, — Марк ничего не ответил, продолжая подниматься с моей ношей в руках и, дойдя до комнаты, с силой толкнул ногой дверь. Та глухо ударились об стену.

Его запах проникал глубоко в лёгкие, в какой-то степени отрезвляя и в то же время одурманивая ещё сильнее. Я была не в силах больше бороться со своими чувствами к этому человеку. Я всё ещё любила его…"

"Всё в этой жизни предельно: просто в какой-то момент ты понимаешь, что не можешь испытывать боли больше, чем её есть на самом деле, а твоё сердце не вместит никаких других чувств, кроме любви.

И что бы там ни происходило за бортом мировоззрения — это всё незначительно, потому что в каждой клеточке тела жило нечто большее, чем просто жизнь. Никто на Земле не вправе самостоятельно лишать себя жизни, ровно, как и шанса быть счастливым и любимым.

Марк был сейчас в опасной близости от моих губ, которые жаждали его поцелуев. Я не собиралась отказываться от него и уж тем более от своих чувств к нему. Пусть под нами провалится пол, если мне хоть кто-либо скажет.

что мои чувства были не взаимны. Не поверю. Не поверю ни единому слову. Глаза Марка, его прикосновения и тепло было красноречивее любых слов. Жизнь сама распорядилась таким образом, что на нашу с ним долю выпали испытания. Но ни он, ни я не имели права опускать руки. Это бездействие было бы сродни самоубийству.

— Я люблю тебя, — тихо прошептала я, делая шаг навстречу. — Мне плевать на Оливию и на все обстоятельства, но я не могу смириться с тем, что ты так просто можешь отказаться от всего того, что было между нами. Ты нужен мне, — мой голос дрожал, ровно как и тело в руках любимого человека.

Не знаю, откуда взялись эти храбрость и уверенность в том, что Марк любит меня. Но… я устала. Устала сражаться с ветряными мельницами. Пришло время открыто поговорить и расставить всё по своим местам. Если мы не можем быть вместе, то пусть постарается мне объяснить, почему, и может быть, тогда я отпущу его со спокойным сердцем…

— Кейтлин… — в голосе Марка было столько обречённости, что я подсознательно приготовилась к «нехорошему» разговору.