— Кейтлин, чего ты добиваешься? — Бретт встал и подошёл ко мне вплотную, испепеляя злым взглядом. — Зачем заставлять стольких людей волноваться?

— А при чём здесь ты? — ответила я вопросом на вопрос. Неужели он думал, что вот так просто мог соблазнить меня на свадьбе своей сестры, а потом говорить о том, что я ему не нужна и после, как ни в чём не бывало переступить порог моего дома, требуя от меня веселого и беззаботного настроения! — Я не хочу тебя видеть.

Убирайся! — голос обрёл уверенность, и я почувствовала нервную дрожь, растекающуюся по телу. Кто ему дал право указывать, что мне делать и как? Может быть, мне тоже стоило рассказать Маршалу о поведении его хозяина, чтобы тот заломил ему руки за спину и выпроводил из моей комнаты?

— Ты ведёшь себя очень глупо.

Ты уехала из Лондона, никого не предупредив о своем отъезде, и не выходила на связь. Эмили места себе не находила, пока Уильяму не удалось дозвониться до Маршала спустя трое суток. Трое, Кейтлин! — Марк повысил голос и навис надо мной грозной тучей. — А сейчас! Я вернулся в Сиэтл и что узнаю? — его голос сорвался на крик, и я отшатнулась назад, падая в мягкие покрывала постели, то ли от слабости, то ли от неожиданности, что Марк впервые повысил на меня голос.  — Ты решила забальзамировать себя в этой комнате? Ты помнишь, когда покидала стены дома последний раз? А когда последний раз ты нормально ела? Кейтлин, какого хрена ты творишь? — Бретт глубоко дышал и не спускал с меня глаз, в то время как я уже давно смотрела в пол, на кружевной рисунок постели, на свои голые коленки, куда угодно, но только не в его глаза. И вовсе не из-за чувства вины. Как он не понимал, что я не хотела всего из того, что он перечислил по одной простой причине, которой был он сам?

— Убирайся, — тихо произнесла я, не поднимая глаз. Достаточно. Я честно не понимала, что ему было здесь нужно. Ему хотелось добить меня? Но нет. Я не позволю ему этого сделать. Больше никогда! — Убирайся! — повторила я, призывая всё самообладание, чтобы не расплакаться. Горькое чувство обиды манипулировало мной, и мне хотелось заставить Марка испытать хоть сотую долю тех чувств, что пережила я за эти дни."

"— Официально я всё ещё пока твой опекун, — Марк бесцеремонно стянул с меня покрывало и откинул его в сторону.

 — Собирайся, — коротко приказал он тоном, не терпящим возражений. — Мы уезжаем.

— Ты не слышал меня? — не знаю, откуда взялось это странное чувство уязвлённого достоинства, что он вот так запросто мог управлять моей жизнью, но именно оно заставило отпрянуть от его рук, требовательно тянувших меня на край кровати. — Я ни куда с тобой не пойду. Хватит! — я вырвалась из хватки Марка и вскочила с кровати.