Бенсон поглядел на вошедшую. Он улыбнулся и нажал кнопку на панели около кровати – телевизор погас. Его голова была обернута полотенцем.

– Как вы себя чувствуете? – спросила она и села на стул около его кровати.

– Голым, – ответил он и указал на полотенце. – Вот смех! Только когда тебя обреют наголо, осознаешь, сколько у тебя волос на голове. – Он дотронулся до полотенца. – Женщине, наверное, еще хуже.

Он поглядел на нее и сконфузился.

– Это совсем не смешно, – ответила она.

– Пожалуй, – он откинулся на подушку. – После этой процедуры я посмотрел в мусорную корзину – и просто оторопел. Как же много волос! Голове сразу стало холодно. Вот что самое занятное – то, что голове холодно. Потому мне и повязали полотенце. Я им сказал, что хочу взглянуть на голову – хочу, мол, посмотреть, как она выглядит лысой – а они говорят: лучше не надо. Ну, я подождал, пока они уйдут, потом пошел в ванную. А когда вошел туда…

– Да?

– …Я не стал снимать полотенца. – Он рассмеялся. – Не смог. Что бы это значило?

– Не знаю. А вы как думаете?

Он снова рассмеялся.

– Слушайте, почему психиатры никогда не отвечают на прямо поставленный вопрос? – Он закурил и бросил на нее надменный взгляд. – Мне сказали, чтобы я не курил. А я все равно буду.

– Какая разница? – Она внимательно смотрела на него. Похоже, он находился в хорошем расположении духа, и ей не хотелось портить ему настроение. Но, с другой стороны, негоже вступать с ним в панибратские беседы накануне операции на мозге.

– Несколько минут назад заходил Эллис, – сказал он, затягиваясь. – Он проставил на мне какие-то метки. Хотите посмотреть? – он чуть приподнял полотенце справа, обнажив бледно-белую кожу черепа. Под ухом виднелись два крошечных голубых крестика. – Ну и как? – ухмыльнулся он.

– Нормально, – сказала она. – Как вы себя чувствуете?

– Отлично. Просто отлично.

– Волнуетесь?

– Нет! А о чем волноваться? Не о чем. В ближайшие несколько часов я весь в вашем распоряжении – вашем и Эллиса…

– Мне кажется, перед операцией люди обычно волнуются.

– Ну вот опять – сердобольный психиатр. – Он улыбнулся, потом нахмурился и закусил губу. – Конечно, волнуюсь.

– Что вас тревожит?"

"– Да все! – он впился в сигарету. – Все буквально! Волнуюсь, как буду спать. Как буду чувствовать себя завтра. Как буду себя чувствовать, когда все кончится. А что, если кто-то допустит ошибку? Что, если я превращусь в овощ? А если больно будет? А если…

– Умрете?

– Ну да! И это тоже.

– Но это правда несложная операция. Это не сложнее, чем вырезать аппендицит.

– Могу поспорить: вы так говорите всем пациентам, которым предстоит трепанация черепа.

– Нет, правда. Это простая, быстрая операция. Она продлится полтора часа.

Он слегка кивнул. Она не поняла, удалось ли ей его убедить.