Лицо синее и отекшее, на носу косая открытая рана. Губы огромные и разбитые.

— Трындец…

— Шагалов, идиот!

— В мясо просто…

— Он хоть живой?

Тихо шепчутся парни.

Марат помогает открыть задние дверцы машины.

— Марат, что с Максом?! — в ужасе подлетаю я к нему.

— В изоляторе твой Макс! — зло. — Ментов ждет.

Растерянно стою, наблюдая, как грузят носилки с Антоном. Срываюсь с места, залетая внутрь здания. Я не знаю, где здесь изоляторы. Но знаю, что где-то внутри. Иду по коридорам, заглядывая в кабинеты.

— Максим такой уравновешенный доброжелательный мальчик! — причитает Ольга Захаровна, я узнаю ее голос, она работала со мной пару раз. — Кто бы мог подумать?

— Это не первая их стычка?

— Это подростки, они постоянно сцепляются по мелочам! Получают штрафы и расходятся в разные стороны. Но такая жестокость… Кошмар. Неожиданно именно от Максима.

— Запись есть?

— Конечно!

Их голоса затихают где-то за моей спиной. Я иду дальше. Два охранника обсуждаю происшествие и, ища виноватых среди персонала, не обращают на меня внимание.

Иду… Иду…

На приоткрытой двери решетка.

Заглядываю внутрь. Охранник, стоя спиной ко мне докладывает о происшествии кому-то старшему.

— … Второй — без сознания. В себя не приходит. Везут в «травму». Родителям сообщили. Менты едут. Обязаны забрать, да. «Особо тяжкие»… Мы ничего сделать не можем.

За одной из дверей — мой Добби. Сидит на кровати в маленькой квадратной комнате и смотрит в стену перед собой. Захожу.

Его разбитые кисти мелко трясутся, он поднимает на меня растерянный взгляд.

Скидывая обувь, залезаю к нему на кровать с ногами. Обхватив за шею прижимаю щекой к своему грохочущему сердцу.

— Ну что ты наделал, Добби? — реву я тихо. — Зачем?! Что теперь делать??

Глава 33. «Сдачи»

ЯНАМама Макса говорит, что статья под которую он попадает не подходит под эту меру пресечения.

— Его не выпускают под залог, — скидываю я вызов.

Сдергиваю с глаз очки, падаю спиной на маты. Все тут же расплывается.

Мы в спортзале. Занятия в школе отменили, менты берут показания у персонала.

Телефон моего Добби остался у меня. Отдал перед тем, как его забрали. Сэм сказал его пароль. И я позвонила родителям. Отец трубку не взял, а мама взяла…

— Они его не отпустят, Ян. У Стоцкого батя начальник в системе… Как ее там… «Отдел исполнения наказаний», — с отвращением вспоминает Сэм.

— Что это такое?

— Конвой зэков, тюрьмы…

— Нормально, — сжимаю я виски, — попал мой Добби!

Кислицын тоже говорит по телефону.

— Пап, нам про Макса не говорят ничего… Ну ты же в системе там прокурорской… Узнай!

— Ирина Васильевна, Шагалов среагировал на провокацию, — убеждает Ася главного воспитателя по телефону, меряя шагами спортзал. — Антон давно его провоцировал.