В итоге оказывается в постели Хэндлера, но продолжает рассказывать ему о своих проблемах – одну из наиболее серьезных представляет собой мальчишка, который раньше не говорил и который неожиданно открывается ей и рассказывает жуткие вещи про странных людей, занимающихся с ним плохими вещами. Он открывается мисс Гутиэрес, потому что та проявляет по отношению к нему теплоту и понимание. У нее настоящий дар заставить таких детей проявиться, по словам Ракель Очоа. Дар работать с теми, кто не откликается на попытки всех остальных.

Дар, который стоил Илене жизни. Потому что в этой человеческой трагедии Мортон Хэндлер почуял запах поживы. Грязные вещи в высших сферах – что может быть заманчивей?

Естественно, Хэндлер размышляет об открывшихся возможностях, но держит свои планы при себе. В конце концов, может, парнишка все это насочинял. Может, и сама Илена сгущает краски – сами знаете этих женщин, особенно латиноамериканок, – так что он советует ей продолжать слушать, постоянно подчеркивая, какое доброе дело она делает, каким источником поддержки для ребенка является.

Выигрывает время.

«Может, надо куда-то сообщить?» – спрашивает она его. «Подожди, дорогая, будь осторожна, пока не узнаешь больше». Но ребенок-то взывает о помощи, плохие люди по-прежнему приходят за ним… Илена по своей инициативе связывается с лечащим врачом Гэри. И тем самым подписывает ему смертный приговор.

Когда Илена узнает о смерти ребенка, то подозревает страшную правду; она полностью расклеивается. Хэндлер пичкает ее транквилизаторами, всячески успокаивает.

И все это время его психопатический ум делает «щелк-щелк-щелк», потому что теперь он знает, на чем можно сделать деньги."

"Тут вступает Морис Бруно – сотоварищ-психопат, бывший пациент и новый приятель. Настоящий галантный кавалер. Хэндлер подряжает его и предлагает долю в доходах, если тот внедрится в «джентльменскую бригаду» и выяснит как можно больше. Имена, места, даты. Илена хочет позвонить в полицию. Хэндлер утихомиривает ее усиленной порцией таблеток и усиленной порцией убалтывания.

«От полиции проку не будет, дорогая. Ничего они предпринимать не станут. Знаю по собственному опыту». Медленно, исподволь он подводит ее к плану шантажа. Это реальный способ их наказать, уверяет он ее. Бей по самому больному месту. Она слушает – такая неуверенная, такая запутавшаяся. Это так нехорошо – получать выгоду от убийства беспомощного маленького мальчика, но опять-таки: обратно его уже не вернешь, а Мортон вроде бы знает, о чем говорит.