Наконец Холстед приказал ему на хер заткнуться, и он завопил что-то в ответ – по-испански. Этот парень много говорил по-испански. Холстед тоже заорал на него, и я подумал, что они сейчас друг друга на куски разорвут. Это было все равно как ехать с двумя зверями в клетке. Я их кое-как успокоил, используя имя Гаса – это всегда действовало на Эрла. Я просто не мог дождаться, когда той ночью от них избавлюсь. Типичные психопаты, оба.

– Оставь ученые потуги и расскажи, как вы убили Бруно.

Он посмотрел на меня с возобновившимся страхом.

– А вы вроде всё и так знаете?

– Если я чего-то вдруг не знаю, ты меня в это посвятишь.

 – Я взмахнул револьвером. – Бруно!

– Мы… они сделали это в ночь после того, как расправились с доктором и училкой. Холстед не хотел брать с собой Эрла, но Гас настоял. Сказал, что вдвоем быстрее управятся. У меня было чувство, что он типа как натравливает их друг на друга. Меня там вообще не было. Холстед сам вел машину. Он же и убивал. Взял бейсбольную биту из кладовки со спортивным инвентарем. Я был там, когда он вернулся и обо всем рассказал Гасу. Они застали этого торгаша за ужином и забили его до смерти прямо за кухонным столом.

Эрл доел, что там на тарелке оставалось.

Два убийства списаны на двух мертвецов. Очень ловко. Версия воняла за версту, и я не преминул это высказать.

– Именно так все и было! – встрепенулся Крюгер. – Я не хочу сказать, что совсем уж невинная овечка. Я знал, что они собираются сделать, когда вез их к мозгоправу. Я дал им ключ. Но сам не убивал.

– А где ты взял ключ?

– Кузен Уилл дал. Я не знаю, откуда он у него.

– Ладно. На вопрос «кто?» мы вроде ответили. А теперь выкладывай, зачем понадобилась вся эта бойня.

– Я предполагаю, вы уже…

– Не хер предполагать.

– Хорошо, хорошо. Это все «бригада». Прикрытие для растлителей детей. Мозгоправ и его девчонка про это узнали и начали его шантажировать. Глупо с их стороны было думать, что они так запросто отделаются.

Я припомнил фотографии, которые Майло показывал мне в тот первый день. За свою глупость они поплатились слишком высокой ценой.

Я выгнал кровавые образы из головы и вернулся к Крюгеру.

– Все из этих «джентльменов» – извращенцы?

– Нет. Только примерно с четверть.

Остальные – добропорядочные люди. Так проще все скрыть, если упрятать извращенцев в общей массе.

– И дети ни разу не проговорились?

– Нет, до тех пор нет – мы очень тщательно отбирали тех, кого извращенцы забирали домой: в основном тех, кто не сможет потом ничего рассказать. Умственно отсталых, или не говорящих по-английски, или децепешников… Гас предпочитал сирот, потому что у них нет семейных связей, никто за ними не присматривает.

– Родни – тоже из таких «избранных»?

– Угу.