ЗАЧЕМ?! Кому он что доказывает? Самоутверждается?!

Это такой беспроигрышный мужской ход? На все плевать! Чего это все стоит после того, как она узнала одну его ма-а-а-аленькую тайну?!

Она безумно злилась на этого мужчину, и тем не менее, когда меч в очередной раз с силой обрушивался на него, ей казалось, что она сейчас умрет. Или сама отходит его сковородкой!

В довершение ко всему, ее же собственные гвардейцы в открытую им восторгались! Нет, тем, другим, с кем он бился, они восторгались тоже. Но все же у Норберта Аргантарского среди ее людей было несоизмеримо больше болельщиков!"

"А еще становилось темно. Плохо видно, что на ее любимом истоптанном рапсовом поле происходит. Она почти не различала кто где, и вздрагивала каждый раз, когда мечи сшибались со звоном и скрежетом. И от этого волновалась еще больше.

Когда после очередного поединка поле осталось за ним, Изабелла вдруг поняла, что так продолжаться не может. Им надо поговорить, серьезно, окончательно и бесповоротно.

***

Очевидно, что-то такое на ее лице и было написано, потому что ни Гриен, ни леди Каргия не решились с ней заговаривать, или как-то еще задерживать. А мастер Блант вообще виновато отводил глаза, однако Изабелле совершенно не хотелось вникать в причины его покаянного настроения.

Она так и ушла со стены молча.

И то, что она задумала, намеревалась сделать в одиночку.

глава 41

Стоило Изабелле вернуться в высокую башню замка, где располагалась ее девичья спальня, на нее тут же набросилась камеристка Мелисса.

— Миледи, вы видели! Вы видели?! Я хочу сказать, что его величество… — она мечтательно закатила глаза.

Изабелла устало поморщилась. А камеристка продолжала восхищенно щебетать:

— Какие мужчины! Наши говорят, никто не помнит, чтобы под стенами замка устраивались такие поединки! Нет, конечно, ваш батюшка тоже когда-то, но чтобы вот прямо так? И все ради вас! Все ради вас! Ах, миледи, это так романтично…

И тут она осеклась, заметив наконец сердитое выражение лица княжны.

— Прошу прощения, миледи.

Присела в книксене и молча на нее уставилась.

Но видно было, что ее аж распирает, так тянет поговорить. А Изабелла не была настроена обсуждать ни геройства в ее честь, ни подвиги батюшки. Она сейчас была зла на всех. И у нее полжизни ушло, пока смотрела на этот поединок!

— Мелисса, — проговорила она. — Мне нужно одно из твоих платьем. Что-нибудь поплоше.

Надо отдать должное, девушка сразу стала серьезной.

— Да, миледи, — кивнула она. — Разумеется. Какое скажете, любое.

И тут же бестрепетно вскинула на хозяйку взгляд и выдала:

— Куда это вы собрались, а? Миледи?!

— Мелисса, — начала Изабелла.

Она вовсе не собиралась посвящать камеристку в свои планы. Во всяком случае, не во всех подробностях.