Отшельник скосился на него мельком и выдал:

- Поздравляю. В тебе заперт дракон. Осталось только найти нареченную.

- И тогда я смогу обращаться?! — выпалил он, не сдержав восторга. — Стану огнедышащим крылатым ящером? Оооо!!!

- Нет, обращаться ты не будешь.

- А что же будет?

- Она поставит тебя на колени. Сделает рабом.

Как будто ушат ледяной воды обрушился тогда на Норберта. Но сориентировался он быстро.

- Значит, обойдусь без нареченной.

Прадед взглянул на него, отложил моток и буднично проговорил:

- А это не тебе решать.

Потом встал, отряхивая руки, и отвернулся к пещере.

- Нет! — сжал кулаки Норберт.

- Без нее твой дракон сведет тебя с ума.

Тогда он отказался принять этот бред. Ему было восемнадцать. В двадцать два Норберт стал королем, и до двадцати семи лет верил, что его минует это проклятое наследие предков. Наивный дурак.

Потом он тоже верил, что сможет победить. В разных книгах искал выход. Держался в стороне, достаточно было ощущать, что девушка жива. Однако прошло десять лет, и дракон не хотел больше ждать. И да, черт бы его побрал! Теперь он готов был принять свершившийся факт. Но только на своих условиях. Рабом Норберт Аргантарский не собирался становится никому и никогда.

Король тряхнул головой, отгоняя воспоминания.

Оглянулся по сторонам. Амелинды действительно не было, и он был рад этому обстоятельству. Зато остальные дамы лезли вон из кожи как всегда. По счастью, значительную долю внимания на себя оттянул старина Карл, Норберт был ему благодарен. А венценосные соседи ненадолго увлеклись обсуждением темы предстоящей осенней распутицы и ценами на урожай, и это было кстати. Он уже прикидывал, как незаметно выбраться из зала, чтобы проверить, что там делает до сих пор эта девица…

И вдруг замер. В дверях зала появилась она.

Примечание:

* — гулять по райскому саду в поисках диковинных цветов и выбрать шиповник — вольная трактовка восточной поговорки. Шиповник не роза, а нечто дикорастущее, не ценное. Смысл сводится к тому, что гости не в восторге от его выбора невесты.

глава 16

Линдосский что-то лепетал рядом, Норберт не слышал, важно было только то, что видели его глаза. Он смотрел и не мог оторваться. Ярко. До жгучего пламени в груди.

Черное платье?

Когда все остальные дамы в этом зале в салатово-лимонно-голубо-розовом или апельсиновом. Она выделялась моментально.

Простой покрой, немного золотых кружев по краю рукавов в три четверти и умеренного декольте. Золотые украшения, золото волос. Черное с золотым. Тонкая, словно фарфоровая кожа и яркие сапфиры глаз.

Глаза смотрели прямо перед собой. Мимо него.

Девушка вошла в зал, и конечно же, ее заметили. Постепенно общий гомон стих, но тем отчетливее были слышны в наступившей тишине отдельные негромкие реплики.