Не всегда тихо.

Когда волосатая рука в очередной раз замахивается, а жирная фигура делает выпад вперед, я срываюсь с места так быстро, что сама это не понимаю. Ничего не важно сейчас для меня, кроме как попытаться остановить бушующую машину убийств. Он ее удушит рано или поздно.

С домашним насилием один исход. Или ты, или тебя. Или насмерть, или с такими ранениями, что лучше бы первое. Никто и никогда не даст вам гарантии, что в следующий раз вам повезет больше или меньше.

Это так не работает.

Мне практически удается. Я цепляюсь за футболку и тяну на себя, стараясь оттолкнуть алкаша от женщины. Получается едва ли. Смотря как на эту ситуацию смотреть, конечно."

"Ведь мне прилетает именно то, что предназначалось не мне. Разворот и хлесткий удар. Затем глухой толчок, и я на полу. С широко распахнутыми глазами смотрю на то, как покачивающийся мужик стоит передо мной в грязных, и может даже, зассанных спортивках, а его жена цепляется окровавленными пальцами за штанину и опухшими глазами взирает на меня. Он мутузит ее. Либо она вся поплыла от пьянки. А что до меня.

Инициатива наказуема.

Ощущение, будто бы я упала с этажа эдак третьего, по эмоциям однозначно одно и то же.

—Ты еще кто? — прокуренным голосом спрашивает сосед.

—Петя, что ты…пойдем, милый, пойдем. Девушка обозналась, ошиблась, пойдем…

Дар речи возвращается. Вместе с ощущением адской боли в руке.

—Милый? — не верю, что слышу это, правда. — Обозналась? Все это не укладывается в голове.

ОН только что на твоих глазах ударил незнакомую девушку, а до этого мутузил тебя о мою бронированную дверь!

Черт, как же адово это все, так больно, что слезы сами собой наворачиваются на глаза. Я наконец-то поднимаю взгляд на этого зверя, а затем перевожу на жену.

—Ты ненормальная, правда. Если все еще тут с ним.

Выплевываю эти слова. Иначе и не сказать, пожалуй. Не знаю, откуда берется сила. Я просто поднимаюсь с пола и иду в свою квартиру, не обращая внимания на шорох за спиной.

—Слыш, ты кто такая? А ну-ка…

Тяжелые шаги отдаются ударами молота в голове.

—Петя! Петя, стой.

Я не реагирую, на лестничной площадке, кроме нас троих, нет никого. Никто больше не вышел и не выйдет. А зачем? Если это не твои проблемы, зачем макаться, верно? Есть же другие люди, которые явно сейчас помогут. Вот только так думают все. Мир держится на тех, кто просто берет и делает. Что-то маленькое, незначительной или такой сумасшедшее, как я. На таких психах с обостренным чувством справедливости.

Абсолютно чокнутая.

Вася, ты слетела с катушек, если накинулась на пьяного мужика. Все это вихрем проносится в голове, пока я не понимаю, что меня хватают за руку и грубо разворачивают на полпути к моей квартире.

—Слыш, ты. Ты обоснуй.