Сцепив руки в кулаки, втягиваю носом воздух. Нет, чужой мужик. Только этот чужой мужик сейчас смотрит на меня деловито-надменно, глаза горят огнем, и в них непоколебимая уверенность в собственном превосходстве. Черта с два.

—Ты похож на меня больше, чем думаешь.

—Хер там валялся.

Ухожу, понимая, что нервы накалены до предела, когда вижу перед собой этого умника, который только недавно давил на меня авторитетом, а теперь расплывается в улыбке, потому что видит мэра. Еще бы, иначе никак. Такие по-другому не умеют и никогда не сумеют.

Заваливаюсь в кабинет и мгновенно понимаю, что здесь Василиса. Взгляд сразу бешеным зверем рыскает по окружающему пространству и выхватывает цель. Напуганная, бледная, как стена, а еще с пугающей пустотой в глазах. Малыш, все будет хорошо, не грусти. Хочется подойти и обнять, но вместо этого стою на месте, жадно рассматривая каждый открывшийся мне сантиметр бархатной кожи."

"Белов ведет разговор умно, трезво, и только при такой близости с Влащенко я могу не думать о том, какой он мудак, просто все мои мозги расплавились и стекают на пол. Когда я превратился в придурочного имбицила? Это же долбануться о стенку можно, как я докатился до такого?

Рассматриваю покусанные губы и вспоминаю их сладкий вкус. Я стал торчком с ней. Мне все мало, дорвался однажды, а теперь хрен оттащить за уши. Так бы и трогал, так бы и слизывал. В голове начинается бум, все тело вибрирует. Мне надо с ней поговорить, просто поговорить и успокоить. Я же все решу, как только увижу Пиранью. Ее-то в этом кабинете и нет, как это так, не пришла покрасоваться своим торжеством величия?

Ничего, я до тебя доберусь. В том, что во всем виновата эта дрянь, у меня сомнений нет.

Вася тем временем смотрит на меня уже испугано, словно боится, что я вычудить могу что-то, но нет, малыш. Я не сделаю ничего, мы поговорим потом, потом, когда выйдем отсюда. Будем долго говорить, а потом я буду тебя трогать и целовать. Чтобы снова увидеть пылающие губы, яркий румянец на щеках и разливающийся огонь в глазах. Это все потом, малыш.

Подрагивающие ладошки сжимаются и разжимаются, такие маленькие, и Вася вообще словно Дюймовочка, с такой надо осторожно, а то я и раздавить могу.

Диалог сильного мира сего и мелкой сошки заканчивается. Да, папаня неплохо умеет размазать человека по стенке так, чтобы след еще долго мозолил глаза остальным, так, чисто для профилактики. Чтобы не повадно было. Эффект разорвавшейся бомбы есть, мы с Беловым выходим из кабинета на «милую беседу». Видит Бог, я бы лучше вмазал ему, но сейчас реально не до этого. Есть вопросы, которые надо решить.

—Вживую намного лучше.

Ухмыляется, складывая руки на груди. Тварь, пытается вывести из себя? Хер там валялся. Я спокойно расквашу ему рожу.