—Хах, а мы думали, что она святоша.

Сердце начинает стучать как ошалелое, а нервные окончания сжимаются словно под прессом. Немыслимо, просто немыслимо и невозможно. Это все происходит не со мной, и пусть все это будет только кошмарным сном!

—У тебя просто бабла столько нет. Было бы бабло, она бы тебе дала также, как и ему.

Отвечает кто-то и смеется. Смеется с меня. Странный и колкий холодок скользит по спине, покрывая и бледную кожу мурашками. Язык противно липнет к небу, а реальность сужается до звуков, доносящихся со стороны.

—Иди ты, придурок, — звучит нагло в ответ, а я стою и понимаю, что моя жизнь сейчас разделилась на “до” и “после”. И чертово «после» создаст мне уйму проблем.

В груди все сжимается, и я совершаю единственно верное: разворачиваюсь и бегу в сторону уборных для преподавателей. Я не смогу сейчас появиться на паре, вообще не смогу. Никогда не смогу.

Нет. Нет. Нет. Этого не может быть, какой позор.

В голове всплывают слова Падловны, и я понимаю, что ответка прилетела, дальше только хуже. В ужасе хватаюсь за ручку двери и залетаю внутрь, закрываясь на все замки сразу. Шокированное лицо встречаю в отражении зеркала. Какой стыд, какой ужас.

Ноги не держат меня, меня сейчас вообще ничего не удержит от того, чтобы шваркнуться в обморок или упасть замертво на этом же месте. Закрывая лицо двумя руками, я плавно оседаю на холодный кафель, отчетливо понимая, что мне крышка.

11. Я так сказал и точка!

ГЛАВА 11

БЕЛЫЙ

С утра успеваю заехать к ба, проведать и нормально позавтракать, потому что в последнее время я жрал только в ресторанах или заказывал фастфуд, что вообще ни в какое сравнение с бабушкиной стряпней не идет. Отец больше не наяривал, и хорошо, не до него. Еще одного сношателя моих мозгов я бы лучше не видел.

—Рустик, что-то ты какой-то не такой сегодня, — бабушка разливает чай и достает пирожки со смородиной, горячие. Рай. Пальцы обжигает, но я упорно хватаю сразу два. На два зуба.

—Да нет, все нормально, — отмахиваюсь, понимая, что ба, как всегда, зрит в корень. Неужели видно, до какого состояния меня Василиса довела? Мастерски довела, что я ни спать, ни жрать не могу. Только и думаю, что о ней, теряя последние крохи разума. Не было такого никогда. Да чтоб я так когда-то подыхал из-за кого-то? Хер там.

Мне «нет» в принципе не говорили, бабы были готовые абсолютно на все. Я привык так, пусть это только в последний год моя реальность, а раньше я был белым и пушистым, но то раньше, сейчас-то сублимирую как могу.

Каждый проживает свое горе по-своему, я решил найти упоение в веселье. В девушках, в ночной жизни. В чем угодно, лишь бы залатать дыру внутри и не думать о том, что случилось по вине моего отца. Которого я даже мысленно назвать папой уже не могу и не смогу никогда.

—Ой не верю, что нормально.