Пустит ли в дом, или мне придётся куковать у порога на коврике, а питаться подножным кормом. Ведь даже бутылку воды с собой не захватил. Осёл!..

Подхватив сумку, оставленную на подъездной дорожке, я пошагал к дому и, взойдя по ступенькам невысокого крыльца, обнаружил Вику на просторной крытой веранде.

Моя заноза дрыхла на подвесных качелях, а в её ушах виднелись капельки наушников. Ну теперь понятно, почему моё появление осталось незамеченным. А если бы приехал не я, а толпа местных джигитов?

Беззаботная глупышка мирно посапывала, а прямо перед ней на небольшом журнальном столике скучал надкусанный бутерброд и чашка с нетронутым кофе.

В животе громко заурчало, а я усмехнулся и шагнул к настигнутой беглянке.

Поставил сумку на пол и, присев на корточки, осторожно убрал прядь волос с лица Вики. Моя заноза сморщила носик и, поёжившись, протяжно вздохнула. Фееричная легкомысленность!

Не побрезговав, сцапал с блюдца бутерброд и, умяв его в пару укусов, потянулся за кофе. Остывший, но вполне вкусный, – он зашёл на ура. Но моему изголодавшемуся желудку эта затравка показалась издевательством, и требовательное урчание это подтвердило.

Что ж, пора будить, объясняться и налаживать первоначальный контакт. Встав, я шагнул к качелям и, присев на краешек, оттолкнулся ногой от пола. Один раз, – ноль эмоций. Второй – без изменений. Пришлось развалиться со всеми удобствами и, оттолкнувшись, разогнать качели сильнее.

Вика вздрогнула, поморщилась и, открыв глаза, уставилась на меня двумя карими безднами. Похлопав ресницами, открыла рот и, охнув, занесла ногу, чтобы лягнуть меня.

Конечно же, я её поймал и, не сдержавшись, заржал аки конь, а потом подмигнул и, отодвинувшись, покачал головой.

"– Чего дерёшься? – проворчал притворно обиженно и, закинув руку за голову, протяжно вздохнул: – Красота-то какая. Только кушать хочется и переночевать негде. Приютишь?

– Денис? – сведя брови на переносице, выдавила Вика и, скрестив руки на груди, процедила: – Я не пойму, ты бессмертный, что ли? Это уже не смешно и…

– Ой, а мне-то как не смешно, – поцокав языком, протянул я и, загибая пальцы, перечислил: – Задержали, допросили, деньги за билет я потерял, с работы уволили, а ещё… короче, не рассчитаешься.

Мою речь Вика выслушала, потом изобразила мыслительный процесс, но явно ничего не поняла. Даже головой помотала и, зажмурившись, ущипнула себя. Дите дитём, честное слово. Глядя на неё, я выжидал, давая ей время свыкнуться с моим присутствием.

Не сразу понял, что буквально ловлю каждый её жест, каждую эмоцию, пытаюсь поймать взгляд и слишком бурно реагирую, когда она закусывает нижнюю губу или приоткрывает пухлый ротик.

С жалостью мои эмоции не имели ничего общего.