– Жестоко, – проигнорировав поток словесной грязи, едва слышно произнесла Вика и, гулко сглотнув, задала вопрос, ответ на который я уже знал: – Мои анализы… онкология… Это твоих рук дело?

– Бинго! – понимая, что скрывать смыла больше нет, выкрикнула Маринка и, похлопав в ладоши, кивнула на меня: – Скажи спасибо, ведь благодаря мне ты нашла своего принца.

– Ты не понимаешь, что я пережила, – вздрогнув, прошептала Вика, а я притянул её к себе и обнял, пытаясь сгладить очередное жестокое разочарование.

– Вика, пойдём, – попросил осипшим голосом и, чувствуя, как жена дрожит, взмолился: – Поехали домой, родная. Всё в прошлом, а они сами себя наказали.

– Да, ты прав, – отозвалась она и, посмотрев на Маринку, спокойно произнесла: – Мне жаль.

– Жаль? – вздёрнув брови, буркнула та, а Вика улыбнулась.

– Правда, жаль, – кивнула жена и, пожав плечами, продолжила с протяжным вздохом: – Мне жаль тебя. Ты обречена, Марина. Обречена на одиночество, так как рядом не осталось близких людей. Обречена на разрушающую зависть и опустошающую злобу.

– Да пошла ты, – огрызнулась Маринка.

– Нам действительно уже пора, – согласилась Вика и, снова улыбнувшись, усмехнулась: – Я тебя прощаю. Желаю счастья, подруга. Надеюсь, когда-нибудь ты поймёшь, что натворила.

– Вика, прости меня, – качнувшись в нашу сторону, простонал Ромка, но я преградил ему путь.

– Не смей! – отчеканил сквозь стиснутые зубы и, посмотрев исподлобья, пророкотал: – Ты знал!.. Знал и молчал! Сволочь ты, Рома! За свою шкуру трясся, пока Вика все круги ада проходила. Никогда не прощу!

Взявшись за руки, к парковке ЗАГСа мы шли молча. Я смотрел на жену с неутихающим беспокойством, а она… Вика улыбалась. Задрав голову, подставляла лицо солнцу и, щурясь, дышала полной грудью.

– Ты в порядке? – усадив её на переднее сидение, уточнил я осторожно и, застегнув ремень безопасности, виновато вздохнул: – Прости меня. Надо было настоять и не тащить тебя в этот цирк.

– Всё нормально, – отмахнулась Вика и, порывшись в сумочке, резко сменила тему: – Чуть не забыла, у меня для тебя сюрприз.

Присев на корточки, я протянул руку, а жена положила мне на ладонь моё обручальное кольцо. Покраснев, закусила губу и, расплывшись в довольной улыбке, подсказала:

– Гравировка готова. Прочти.

Подставив свою обручалку солнечным лучам, я прищурился и, прочитав надпись, улыбнулся. Искорками чистого света горели слова, намертво врастающие в моё сердце и душу.

«Люблю! Твоя навсегда!»

ЭПИЛОГ

Виктория

Животик к концу беременности вырос небольшим, но на фоне моей миниатюрности выглядел как арбузик, спрятанный под одеждой. Со спины – газель, в профиль и анфас – глубоко-беременная мамзель.