В следующее мгновение он подскочил к Хрычу, крутанул кусок стали, словно отвертку, и, услышав, как затрещали хрящи, выдернул его из шеи врага.

– Режь сук! – раздался вопль у самого уха Муллы. Это орал жиган по кличке Бидон. – Коли блядей!

Воры, словно дружинники на поле брани, сошлись грудь с грудью.

Матерясь, они пыряли друг друга заточками, нанося смертельные раны. За дружбу с Хрычом приходилось платить кровью, и уже через полчаса рукопашной схватки на полу барака валялось девять трупов.

Наконец, устав от бойни, дерущиеся разошлись.

Мулла получил глубокое ранение в плечо, и боль давала о себе знать при каждом резком движении.

Четверо из его кодлы были убиты, еще троим вспороли животы, и они, сидя у стены барака, истекали кровью.

– Охрана! – Мулла застучал здоровой рукой в дверь. – Открывай! Здесь у нас раненые есть.

– Не велено!

– Помрут ведь!

– Сказано тебе, не велено! Подыхайте, если жить по-человечески не можете!

– Хоть трупы разрешите убрать!

– А нам что с ними делать? Ха-ха-ха! Это ваше дело, вам и решать, впредь умнее будете.

Мулла отошел от двери.

Такие проказы были в духе Тимохи Беспалого: тот любил повеселиться. К тому же Тимоха всегда был максималистом и если дрался, то непременно добивал упавшего противника ногами. Он вообще ничего не делал вполсилы и ненавидел, как и любил, всей душой.

– Жрать дадите?! – выкрикнул кто-то из зеков.

– А зачем вам жрать, когда вы столько мяса для себя нарубили?

Грянул оглушительный хохот – караул веселился. Мулла готов был поклясться, что солдаты наблюдали за побоищем в щели и делали на дерущихся ставки, хотя и не деньгами, а спиртом.

– В общем так, бродяги, если нас не прирежут шестерки Хрыча, то мы здесь подохнем от инфекции или от голода. Я своего приятеля Беспалого хорошо знаю, ничего другого от него ждать не стоит.

– Ну и дружок у тебя, Мулла! Видно, он нам при жизни ад решил устроить, – отозвался из темного угла молодой вор по кличке Власик. В драке ему распороли правую щеку, и сейчас из раны на воротник его затертой телогрейки капала кровь. – Суки, что сделали! С такой порезанной рожей в приличную малину не заявишься, все бабы будут нос воротить!

– Много ты понимаешь! – возразил Мулла.

 – Бабы по своей сущности самки, чем больше у мужиков шрамов, тем он для них привлекательнее. Так что, как вернешься, бабы на тебе гроздьями висеть будут.

– Твои бы слова да Богу в уши. – Власик осторожно вытер кровь с подбородка. – Но боюсь, что до воли я не доживу.

Глава 19

Кодла убиенного Хрыча затаилась в противоположном конце барака. На освободившееся место пахана взошел Грек – молодой вор с красивым породистым лицом.