Растерявшись, она смогла лишь выдохнуть:

— Почему?

— Похоже, я ошибся в вас, барышня, и сейчас пришел, чтобы спасти своего сына от еще большего позора в случае, если он свяжет свое имя с вашим. — С мрачной удовлетворенной улыбкой он ждал ее реакции.

Как жесток этот человек. Без сомнения, он ожидал слез и мольбы. Иззи с облегчением почувствовала, как под изумлением пробуждается благословенный гнев. Она лишь холодно улыбнулась ему и стала быстро соображать, наблюдая, как самодовольство сползает с его лица.

Он хочет того же, чего и она? Простое ли это упрямство с ее стороны — не желать доставить человеку, которого она презирает, удовольствие подчиниться его приказу?

Ей хочется быть свободной от своего обещания Джулиану. Джулиан, несомненно, хочет того же. Ей удавалось избегать его почти три неделе, так что назначенное ею самой время почти закончилось.

И хотя какая-то тайная частичка ее души, призрачная надежда, умерла, когда она приняла такое решение, Иззи была непоколебима. Так будет лучше.

Однако это не значит, что она должна облегчить жизнь Ротему. Повернувшись, она неспешно прошла к дивану и села, грациозно расправив юбки, пока задумчиво изучала стоявшего перед ней мужчину."

"У него была запоминающаяся внешность — внешность подлинного английского аристократа. Не возникало никаких сомнений, от кого Джулиан унаследовал сильные, правильные черты и густую копну волос. С возрастом волосы Джулиана посеребрятся так же красиво, она уверена.

Но от кого сын унаследовал свою непринужденную улыбку, поддразнивающий юмор?

Холодная фигура, прямо стоявшая посреди комнаты, никогда не могла бы согнуться от смеха или небрежно прислониться к дверному косяку с искрящимися смешинками в глазах, ожидая от мира лишь того, чтобы он его забавлял.

Нет, отец и сын, может, и похожи, но она никогда не спутает одного с другим.

— И что вызвало такую резкую перемену, могу я узнать? — Иззи небрежно подняла взгляд на своего посетителя. Она была совершенно спокойна и безразлична, зная, что это взбесит лорда Ротема.

Она оказалась права. Лорд Ротем изменился в лице, побагровел. Казалось, он вот-вот взорвется.

— До меня дошло, — в ярости прошипел он, — что мой сын не первый джентльмен, которого нашли в вашей постели. Очевидно, он был всего лишь последним из многих. — Размашистым жестом он выхватил письмо и швырнул ей в лицо.

Едва взяв его в руки, Иззи узнала витиеватый почерк Хильдегарды. В животе у нее похолодело от дурного предчувствия, когда она начала читать.

«…несмотря на все наши усилия… крайне порочная и сладострастная натура… много сомнительных мужчин…»

Много мужчин?

У нее? Иззи едва не лишилась дара речи. Она моргнула раз. Потом еще.

Затем, когда нелепость обвинения дошла до нее, она ухмыльнулась.