Когда Эрик притянул ее в свои объятия, Иззи не воспротивилась, желая понять разницу между двумя поцелуями. Когда Джулиан обнимал ее, сердце у нее колотилось, а дыхание учащалось. Его объятия пробуждали в ней жажду страсти. Рот Эрика был теплым и приятным, его поцелуй искусным, и все же он оставлял ее совершенно равнодушной.

Подняв голову, Эрик криво улыбнулся:

— Я просто хотел посмотреть, возможно, ли, что вы и есть та, что предназначена именно для меня.

Усмехнувшись, Иззи похлопала его по груди.

— И я не она, верно? И вы тоже. И теперь мы знаем…

Внезапно Эрика оторвали от нее с такой силой, которая бросила ее на колени. Она ухватилась за юбки и вскочила.

— Джулиан, нет! Прекрати немедленно! — Она изо всех сил потянула его за руку, оттаскивая от лежащего на земле Эрика, который тряс головой и потирал челюсть.

Джулиан, прищурившись, посмотрел на Иззи, схватил ее за руку и потащил прочь.

— Скажи спасибо, что я не люблю ее, иначе мы встретились бы с тобой на рассвете! — прорычал Джулиан.

— Как скажешь, Блэкуорт, как скажешь, — последовал сардонический ответ.

Джулиан лишь зарычал, рывком потащив яростно упиравшуюся Иззи дальше по насыпной дорожке в темный сад. Повернув за угол, он резко остановился.

С трудом, удержавшись на ногах, Иззи наткнулась на ствол большого дуба. Она прислонилась к нему спиной, настороженно наблюдая за Джулианом, расхаживавшим взад-вперед. Таким Иззи его еще не видела. Обезумевший от ярости, он вышагивал перед ней снова и снова, то, и дело, пропуская волосы сквозь пальцы.

Джулиан слышал, как хрустнула челюсть Эрика, когда он ударил его кулаком, и это ослабило его ярость. Утащить извивающуюся и упирающуюся Иззи — единственное, что он мог сделать, чтобы не убить мужчину, которого он любил как брата.

Злость и обида, ревность и страх боролись в нем. Остановившись с опущенной головой, тяжело дыша, он попытался разобраться в своих чувствах.

Он не мог забыть, как пылко Иззи прижималась к другому мужчине. Не мог поверить в это. Иззи принадлежит ему.

Разумеется, он не любит ее, но она его собственность, а тем, что принадлежит ему, он не намерен ни с кем делиться, черт побери!

Игнорируя мучительную боль, которая охватывала его всякий раз при мысли, что она может предпочесть кого-то другого, Джулиан убедил себя, что им движет уязвленная гордость. Да, эта боль просто ярость собственника.

Шелест ткани раздался в ночном воздухе, и его голова резко дернулась. Сфокусировав взгляд на тонкой бледной фигурке перед ним, он надвигался медленно, словно подкрадывающийся тигр. Иззи наблюдала за его приближением широко открытыми глазами, как будто приготовилась бежать.

— Ты! — прорычал он. — Ты целовала его! — Он встал перед ней, подбоченившись, склонившись к ее лицу. — Итак? — потребовал он ответа.