Ее подруга не просто несчастна, не просто боится. Она утопает в водовороте такого безысходного отчаяния, какое даже трудно себе вообразить.

— Селия, посмотри на меня. Здесь явно есть чего бояться. — Когда подруга попыталась высвободить руку, Иззи не отпустила ее. — Нет, я это так не оставлю. Ты должна рассказать мне, чтобы мы смогли положить этому конец.

Хрупкое самообладание Селии вдруг сломалось. Громкие судорожные всхлипы, словно прорвав плотину сдержанности, потекли из нее, когда она неподвижно стояла, все еще глядя в зеркало. Только теперь глаза ее были сцеплены с глазами Иззи, сцеплены так, словно это жизненная нить, соединяющая их, ее единственная надежда на спасение.

Мучительно переживая за свою дорогую страдающую подругу, Иззи крепко-крепко обняла Селию, прижимаясь к ее спине, словно пыталась не дать ей упасть под порывами ураганного ветра. Сжатые в кулаки руки Селии побелели, рот перекосился от горьких всхлипов. Две женщины стояли, накрепко соединенные взглядами, телами и болью, перед зеркалом, которое отражало в безжалостном контрасте роскошную комнату позади них.

Глава 12

После эмоциональной бури они сидели, тесно прижавшись, друг к другу и сцепив руки. Хотя Селию все еще била дрожь, голос ее звучал спокойно."

"— Мне нелегко говорить об этих вещах, но я должна была сказать, чтобы не подвергать тебя опасности… Как-то ты у меня спросила, не хочу ли я заново придумать себе жизнь. О, как бы мне этого хотелось. Я стала такой, какой никогда не хотела быть. — Селия на мгновение отвела глаза. Затем снова повернулась к Иззй. — Ты никогда не спрашивала меня о той ночи. Об Эппи… я имею в виду, о Джулиане и обо мне. Я знаю, ты плохо обо мне думаешь, потому что я нарушила брачные обеты. Хотя на самом деле я никогда этого не делала. — Криво улыбнувшись, Селия продолжала: — Я доверяю тебе, Иззи, иначе никогда бы не рассказала тебе об этом. Это мой позор. Мне не следовало бы говорить о таких вещах с незамужней женщиной, но этот мрак порой угрожает поглотить меня. Я часто думаю, что если бы могла излить кому-то душу… Могу я признаться тебе, дорогая Иззи, хотя это может тебя шокировать?

Иззи кивнула.

Селия судорожно вздохнула и начала:

— Меня продали за титул и пятьдесят тысяч фунтов, когда мне было семнадцать. У меня не было дебюта, не было периода ухаживания. Просто короткая церемония, и мы отбыли в Шотландию на охотничий сезон. Его милость — заядлый охотник, видишь ли. Я ни разу не видела его до того дня, понятия не имела о плане, пока не оказалась перед викарием. — Она перешла почти на шепот. — Отец сказал мне, что я единственная надежда на спасение имения, что мои мать и сестра останутся бездомными без этого брака. Я была до смерти напугана, но, разумеется, согласилась.