Вам следовало подумать об отсутствии у нее приданого, прежде чем ставить себя в положение необходимости жениться на ней. — Глаза Хильдегарды стали щелками, сквозь которые выплескивалась ненависть. Рот горько скривился. — Впрочем, оно вам и не нужно, — прошипела она. — И Иззи не понадобится. Не понимаю, почему мы вообще подвергаемся этому оскорбительному допросу.

Джулиан знал, что Иззи не имеет законного права оборота. То, что сказала Хильдегарда, к несчастью, верно. Раньше это ему всегда казалось, разумным, если он вообще давал себе труд задуматься над этим. Разумеется, мужчины в семье распоряжаются средствами незамужних женщин.

Но закон предполагает, что о девушке будут заботиться ответственно. Интересно, думал он, сколько их оказывается на милости таких подлецов, как Маршвеллы? Презрительно скривив губы, он оглядел родственников Иззи так, словно они только что выползли из болота.

— Вам не стоит беспокоиться, миссис Маршвелл. Я прекрасно понимаю, что требовать с вас наследство Иззи через суд бессмысленно. Однако, возможно, вам следует знать, что в обществе существует не один способ возвращения оного. — Последнее Джулиан проговорил почти весело и получил удовлетворение от тревоги, промелькнувшей на лице Хильдегарды.

Он почувствовал, как Иззи выпрямилась. Она медленно подошла к нему и встала, бесстрастно оглядывая свою семью.

— Хильдегарда, ты, похоже, забыла, что я много лет занималась бухгалтерией в этом доме, — спокойно сказала она.

Джулиан ощутил, как на него накатила волна гордости. Его невеста выглядит такой хрупкой, стоя перед воинственной Хильдегардой, но дух ее не сломлен.

Иззи пристально посмотрела на кузину. Взгляд ее был холоден как лед.

— Я точно знаю, сколько требуется, чтобы вырастить девушку так, как это делала ты. Я знаю, что нужно гораздо меньше, чем двенадцать тысяч фунтов, чтобы купить пару дешевых платьев в год, обеспечить минимумом еды, разместить в не отапливаемой комнате. Я точно знаю, сколько вы сэкономили, годами используя мой неоплачиваемый труд в качестве экономки, учительницы и садовника. Хочешь услышать, сколько всего ты мне должна, Хильдегарда? — Иззи надвинулась на внезапно онемевшую женщину, затем остановилась. — Нет, теперь это уже не важно. Тебе никогда не понять, что я бы с радостью отдала все, что имела, за малую толику твоей любви и доброго отношения. Но ты можешь только использовать. Какая же я дура, что не поняла этого раньше. — Она помолчала и твердо произнесла: — Я ухожу из этого дома. Не знаю, что принесет мне будущее, но знаю, что вам лучше никогда не обращаться ко мне ни за какой помощью. Я покидаю тебя навсегда, Хильдегарда. Молись, чтобы наши пути больше никогда не пересеклись.