После ухода служанки Иззи задремала.

Джулиан потянулся к графину, но лишь опрокинул его, свалив на пол. Не важно, он все равно пуст. Он размышлял, не крикнуть ли, чтобы принесли еще. Впрочем, на это мало надежды.

Грили с явным неодобрением относился к чрезмерным возлияниям Джулиана, затягивая выполнение каждой просьбы и частенько принося что-нибудь не то. Джулиан попросит бренди, а он принесет булку. Или бараний суп. Или брюссельскую капусту. Или еще что-нибудь, начинающееся на букву «Б».

Иззи посмеялась бы над этим. Джулиан потер лицо ладонями. Ее смех преследует его. Теперь они не смеются вместе. Иззи избегает его.

Что ж, пусть немного поварится в собственном соку. Все равно он не доверяет себе, когда она рядом. Она сделает что-нибудь соблазнительное, например, пройдется своей грациозной, покачивающейся походкой, или наклонит голову набок и наморщит свой хорошенький носик, или, не дай Бог, рассмеется. Ему ничего этого не надо. Он переждет здесь, пока она не сменит гнев на милость.

Как и у всех женщин, долго это не продлится.

— Грили! Грили! — Молчание. Бунт в его собственном доме. Он сейчас спустится в подвал, и сам принесет себе бутылку. Может, две. Он еще не пьян. Он может это определить по тому, что все еще видит ее, извивающуюся под ним, с глазами, потемневшими от страсти. Все еще ощущает острую, болезненную пустоту собственного желания.

Нет, он еще недостаточно пьян.

Не считая ее короткого пребывания у леди Гринли, Иззи никогда не жила так спокойно и беззаботно. Вот она сидит в солнечной комнате для завтрака с дорогой подругой, а перед ней такое количество еды, которой ей никогда не съесть. Очень вкусной еды, от которой трудно отказаться. Все платья уже стали ей тесны.

Отпивая маленькими глотками чай, она осознала, что даже это изменилось. Больше никакого «нового чая» Хильдегарды, который в действительности представлял собой старые чайные листья, уже много раз высушенные. Гостям подавали лучший напиток, но даже он несравним с горячей ароматной жидкостью, которую она сейчас пьет.

Нет, ее подавленность не имеет никакого отношения к тому, где она. Это больше связано с тем, почему она здесь. Для нее это может быть лишь местом короткого пребывания. Она должна прокладывать свой собственный путь и начать делать это как можно скорее.

Иззи рассеянно поблагодарила нового лакея с приятным лицом, который вручил ей сложенное послание от ее нового поверенного. Спокойно улыбаясь Селии, она, извинившись, поднялась из-за стола. По правде, говоря, записка была лишь предлогом. Сегодня завтрак совсем не привлекал ее. А Бетти спросила, не заболела ли она.

Иззи стоило немалых усилий скрыть от подруги, что ее тошнит. Впрочем, Селия была сейчас не особенно внимательна.