Связь была с помехами, эфир трещал, как печка-буржуйка. Шубин твердил до хрипа в горле: «Десна, Десна, я Волга, где вы, мать вашу?!» В голову забирались самые страшные мысли: полк разбит, развеян по ветру, и победа уже никогда не будет за нами! «Волга, Волга, я Десна! – порвал эфир трескучий голос сержанта-радиста Листвянского, – докладывайте!» Голос срывался от волнения, Шубин рапортовал рублеными фразами: «Срочно доложите в штаб дивизии! Противник движется к Неклидово от села Старшиново! У него не меньше полусотни танков, самоходные орудия, бронетранспортеры и достаточное количество пехоты, чтобы доставить дивизии серьезные неприятности! Выйдя из леса, колонна пойдет вдоль реки – там нет другой дороги! Удачный момент для артатаки – когда немцы скопятся у моста в районе деревни Камыши.

Там узкая дорога, проходит через низину, возможность маневра ограничена полосой оврагов, которые не сможет форсировать даже хваленая германская бронетехника! У командования от силы полтора часа – нет времени зарываться в землю и проводить разведку! Фашисты планируют быть в Неклидово в районе пяти часов пополудни, поэтому у вас есть все шансы выдвинуть артиллерию на левый берег Тыворги и расстрелять колонну…»

«Волга, мы поняли! – кричал в трубку возбужденный сержант Листвянский.

– В штаб дивизии уже радируют! Все необходимые меры будут приняты! Ситуация в нашем полку сложная, но пока не критичная! Удается отбиваться, несем потери! Батальоны отходят на рубеж Звонарево – Кабинетное – есть приказ форсировать реку Маетную и временно закрепиться на ее правом берегу! Выходите к Звонарево, вас будут ждать… если успеете это сделать за несколько часов…»"

"– Товарищ лейтенант, немцы знают, что мы захватили их офицера-танкиста, – с сомнением заметил Герасимов, – а также догадываются, что молчать он не будет.

Не поменяют свои планы?

– Не думаю… – Шубин невольно задумался. – Колонна разогналась, набрала обороты. Другого маршрута у немцев нет, а если все менять, искать другие дороги, то дивизия успеет выйти из опасной зоны и их план не сработает. Немцы могут ускориться, но… по таким дорогам… не думаю, что они смогут помчаться сломя голову. Разбирайте с Кошкиным рацию, она уже не понадобится… Это что за шум? – Шубин насторожился.

Пленного не было – Шлыков отволок его за изгиб оврага, и теперь оттуда доносились подозрительные харкающие звуки. – Словно свинье режут горло тупым предметом…

– Так и есть, товарищ лейтенант, – театрально вздохнул Герасимов, – Петр Анисимович давно не точил свой нож…

За глиняной глыбой, оторвавшейся с козырька оврага, сидел на корточках Шлыков, поглядывал как-то виновато и вытирал лезвие о штаны немецкого офицера. Герр Кальцман умер не самой приятной смертью.