Тамер молча кивнул, сжал в руках чашку с кофе, которого в последние месяцы он пил больше, чем нужно и спросил:

- Ты знаешь, что стало с твоей парой?

Это был первый раз, когда Леда не почувствовала острого приступа боли, вспоминая Андрея или Алю. Ярость утихла, пришло смирение и понимание того, что ее жажда мести была чем-то глупым и необоснованным.

- У него все хорошо. — Сказала волчица. — Жена, ребенок, бизнес. Все как у обычного человека.

- Думаешь, он счастлив?

- Уверена, что счастлив.

Сказала Леда, а про себя подумала, что если Андрей вдруг вздумает быть несчастным, Аля его прикопает где-нибудь в сквере. За этой не заржавеет.

Этот короткий разговор стал переломной точкой в жизни Леды и Тамера. Волчица вдруг поняла, что пришло время отпустить прошлое. И если она будет жить теми событиями дальше, шанса создать что-то новое не будет. О чем-то таком подумал и Тамер и по-другому посмотрел на жену, поняв, что совсем не знает Леду. Они столько лет знакомы, а он даже не мог назвать ее любимую песню или напиток.

- Леда!

- М?

- А ты, какую музыку слушаешь?

- Я не люблю музыку. — Ответила волчица. — Она раздражает. Особенно та, что крутят на третьей волне.

Тамер тоже не любил третью волну. Он всегда считал, что эта радиостанция идеально подходит для подростков, столкнувшихся с несправедливостью первой любви, или еще с какой-нибудь подобной чушью. Это был их второй якорь.

Вальдар и Ванда"

"Кажется, падение мужа Ванда переживала болезненней, чем сам альфа. Она никак не могла смириться с потерей статуса. Формально она на правах старшей омеги могла стать главой стаи. Но на практике оказалось, что ее вес в стае ничтожно мал. Ее прошлые заслуги помнили и уважали, но с серьезными вопросами все равно шли не к ней. Это задевало самолюбие волчицы, но через несколько месяцев глупого соперничества с собственной дочерью Ванда сдалась.

Вальдара активность жены только раздражала. Ее отчаянные попытки сохранить статус омеги заканчивались неудачами и только подчеркивали его беспомощность. Ужиться на одной территории с новым альфой у него тоже не получалось, несмотря на все усилия и самого Янака, и дочери. Вальдар пытался. Но в какой-то момент ему пришлось признаться себе в том, что Вита для него ничего не значила. Дочь он не любил, и ему было плевать и на нее, и на еще не родившегося внука. От этого признания Вальдару стало легче. Он больше не должен был притворяться, изображая из себя отца.

- Давай уедем. — Как-то утром он предложил жене.

Ванда не стала настаивать на том, чтобы остаться дома. К этому времени она уже была достаточно измотана соперничеством с собственной дочерью, чтоб отчаяться и согласиться на что-то новое.