— Не хочешь переодеться во что-нибудь более удобное? — на Лариане все еще надето теплое платье и колготы. Совру, если скажу, что не хочу увидеть ее в сорочке. Хочу. Но еще больше хочу увидеть абсолютно голой. — У тебя есть несколько минут, пока твои веки окончательно не сомкнутся, — не получается скрыть улыбку. Мне безумно нравится ее сонный нежный вид. Открытая, нежная, сладкая. Зацеловал бы ее припухшие губы, зарылся в волосы, вдыхая умопомрачительный ягодно-весенний аромат своей пары. Я готов дышать им постоянно, не хочу расставаться с ней ни на минуту. В моей голове зреет план, как перетащить ее вещи в свою комнату, как в Академии переселить ее в свою спальню.

Я готов рискнуть, но после настоящего боя, который она устроит, будет жить со мной в одной комнате.

Моя тяга к Лариане усиливается с каждым часом, это не просто проблема, это магический взрыв, потому что я становлюсь неуравновешенным. И мне нужна моя девочка, чтобы поддерживать нормальное существование, баланс стихий, да и просто не сойти с ума. Мне нужно, чтобы она хотя бы год не отлипала от меня, пока я стабилизирую свое внутреннее состояние, пока научусь с ней расставаться хотя бы на несколько часов.

Это реальная проблема, и нам нужно ее решать.

Сознание Ларианы уже спит, по-другому я не могу объяснить, почему она не спорит, а поднимается, берет сорочку из шкафа и скрывается за ширмой. А я знаю, что за ней она раздевается. Раздевается в паре метров от меня…

Я дышать перестаю, когда ее платье, а следом колготы падают на соседнее кресло, а из-за ширмы выглядывает голое плечо. Сглатываю слюну и стону в голос. Моя магия плещется на кончиках пальцев, я ее не контролирую, потому что мои мозги совсем не варят.

Я не думаю, я не хочу думать, я до сумасшествия желаю свою девочку.

Грохот за ширмой заставляет меня подорваться и кинуться к Лариане, она успела надеть сорочку, но, засыпая, прислонилась к стене и стала сползать, задев ногами перегородку.

— Иди ко мне, — подхватываю ее на руки.

Отмечаю, что она легкая, как перышко. Лариана идеально вписывается каждым своим изгибом в мое тело, мы созданы друг для друга самим мирозданием. Когда я доберусь до нее во всех смыслах, это будет лучшее, что со мной случалось.

— Я посижу с тобой, — голос не слушается, будто мне в рот песка натолкали.

А как он должен слушаться, если ноги моей пары оголены почти до бедер? Я глаз отвести не могу, как голодный пес, которому бросили кусок кости с мясом, капаю слюной на ее аккуратные пальчики, на гладкую белоснежную матовую кожу, которая на ощупь приятнее бархата. Позволяю себе провести подушечками пальцев по коже, пока накрываю ее одеялом. Лариана уже спит и не реагирует на мои слова, на мои поступки.

Не могу заставить себя уйти.