Оля никогда не стеснялась своего тела. Она считала себя сексуальной и привлекательной.

Но в глазах Петра она видела нечто фееричное. Едва ли не дикую, первобытную похоть, которую он прятал за маской цивилизации. Похоть плескалась на глубине его глаз, притягивая и завораживая. А что, если на одну лишь секунду предположить, что они вместе. Он и она… И между ними ничего не стояло… Как бы он повел себя?.. Впечатал бы в стену, жадно сжав ягодицы до отметин, до легких синяков, задрал бы по стене выше, чтобы их губы оказались на одном уровне, и впился бы в её губы остервенелым поцелуем, сразу толкнув язык внутрь…

Оля резко потянула руку на себя, присела, сделав то, что давно должна была. Проскользнула под рукой и развернулась спиной к Петру, не желая замечать внушительную выпуклость в паху."

"— Я за футболкой, — проблеяла она, удирая.

— Трусишка, — донеслось ей вслед.

Ещё какая…

глава 14

Хорошо, что Антоха любил оверсайз. Иначе, как не изголяйся, а его футболку генерал вряд ли натянул бы на свои плечищи.

Вот какого он так раскачался? Или товарищ Громов такой широкоплечий от природы?

И снова мысли Оли в присутствии Петра потекли не в ту сторону.

Она налила полную тарелку борща, выложила котлеты, достала принесенные мужчиной нарезки и накрыла стол.

— А ты? — пытливо поинтересовался он, снова сканируя её взглядом.

— Я поела перед твоим приходом.

— Но компанию за столом составишь?

— Составлю.

Куда она денется… Да и мама учила её быть обходительной с людьми.

Петр ел с аппетитом. Если он не играл, а женская интуиция подсказывала Оле, что он не испытывал потребность быть тем, кем не являлся на самом деле, то явно получал удовольствие от еды. А Оли было приятно наблюдать, как мужчина ест.

— Спасибо. На кофе настаивать не буду, час поздний. Могу я полюбопытствовать, как ты собираешься проводить ночь, Оля?

Ей бы, услышав очередной провокационный вопрос, отреагировать спокойно. Ответить мужчине в той же манере.

Но нет же! Её продолжало нести!

Она, как выброшенная на берег рыба, открыла рот, замерла, потом хватанула воздух, блокируя воображение, которое окончательно распоясалось, и закрыла рот, подбирая слова для достойного ответа.

Не получилось.

Потому что Петр откинулся спиной на стул и, не скрывая веселья, опередил её с продолжением разговора:

— Я не буду уточнять, о чем ты подумала, Оля, хотя мне и понравился ход твоих мыслей. Я о тебе и о Саше. Как ты с ней будешь справляться ночью? Она же просыпается по ночам?

Оля могла бы соврать. Только какой резон?

— Просыпается, — с осторожностью, о которой позабыла от усталости и навалившихся за день хлопот, призналась девушка.

— Вот и я про то. Я, конечно, могу ошибаться, но у меня есть подозрения считать, что ты одной рукой её из кроватки не вытащишь.