Неожиданно Горин морщится, словно от боли. Перестав цепляться за меня руками и слегка пошатнувшись, он просто с размаха приземляется пятой точкой на бордюр тротуара. Я даже рыдать перестаю. Испуганно смотрю на то, как Тимур со стоном хватается за голову, облокотившись на свои колени.

— У тебя есть что-нибудь от головы? Я сейчас сдохну, — сдавленно шепчет он.

Можно было бы пошутить про то, что буквально пару часов назад он этого и хотел, но тупое замечание как-то не лезет. Становится комом в горле, потому что я вижу, как Тимура трясет. Пальцы, ладони, руки, а потом его уже всего бьёт дрожь.

Он стонет, даже не пытаясь встать с бордюра.

Растерянно моргаю мокрыми ресницами. Его же сейчас не накроет удар прямо здесь?

— Лови такси и езжай домой, — несмело, охрипшим голосом предлагаю я.

Но Тимур игнорирует мои слова. Лишь обхватывает свою полулысую голову пальцами.

— А ты не могла бы мне привезти таблетки?

Ошалело распахиваю глаза. Он что, издевается? Я не сдерживаю усмешку сквозь слёзы:

— А у тебя, случайно, не биполярное расстройство? То ты оскорбляешь меня, то просишь о помощи.

— Я серьёзно, Ань, — голос Тимура умоляюще и так пугающе садится.

Горин поднимает голову. В его опухших глазах ещё сильнее полопались капилляры. И во взгляде столько боли, что мне становится как-то нехорошо. Нет, Тимур не издевается. Я точно вижу — ему больше чем просто плохо.

— У меня нет денег и разрядился телефон, чем я могу тебе помочь? — спрашиваю тихо.

— Водить умеешь? — прикрывая глаза, с придыханием произносит он.

— Да, но…

Тимур не даёт мне договорить:

— Мне нужно, чтобы ты отвезла меня в одно место.

Глава 22

Глава 22

Один из признаков слабохарактерности — это злость на самого себя, вызванная тем, что ты понимаешь: твоим неумением твёрдо сказать «нет» пользуются.

И я злюсь. Не на Горина, что распластался на переднем сиденье и иногда постанывает, и не на проезжающих мимо автомобилистов, сигналящих мне, потому я туплю на дороге. Права-то я получила летом после школьных экзаменов, но вот за руль потом и не садилась.

Я злюсь на себя. Почему я везу Тимура туда, куда указывает он? То и дело с пассажирского сиденья доносится еле живое и хриплое: прямо, налево, следующий поворот направо. Почему я не бросила его там, на парковке? Ну, на худой конец, не отвезла в больницу?

С самой первой минуты нашего знакомства Тимур и слова мне хорошего не сказал.

Угрозы. Оскорбления. Распускание рук и похабные намёки. А я проглотила всё это, поревела и сейчас везу Горина, следуя его указаниям. Так кто я?

Сама не знаю. Дура, наверное. У меня потеют ладони, которыми я вцепилась в руль чужой иномарки, и дрожат ноги. Но я мысленно представляю, как нужно было поступить: гордо бросить умоляющего о помощи Тимура прям там, на парковке.