— Мне так обидно… — я опять распускаю сопли: утыкаюсь лицом в подушку и судорожно всхлипываю.

— Я знаю, Ань… — сипло шепчет Тим. Он прижимается ко мне всем телом. Ведёт носом по волосам. — Я знаю, что это за чувство...

***

Удивительно, как успело потеплеть на улице после нескольких дней, безвылазно проведённых в гостинице. На деревьях буйствует зелень, на городских клумбах полно тюльпанов, и воздух наполнен ароматом цветущей черёмухи.

А я кутаюсь в широкое серое худи Тима. Пришлось одолжить у него кое-что из одежды. Более или менее чистыми остались только мои джинсы. Свою толстовку, повалявшуюся на пыльном полу веранды, я постирала и оставила сушиться в номере отеля.

Теперь я иду по тротуару в уютно безразмерном худи, пахнущем Тимуром, щурюсь от яркого солнца, и эта шикарная весенняя погода меня особо не радует. Ведь я знаю, что сейчас добровольно собираюсь подать заявление об отчислении.

Я решила не ждать, когда меня вызовут забрать документы. Я заберу их сама. По собственному желанию, а не потому, что так захотела звезда ТикТока.

Я шла к этой мысли несколько дней.

Точнее, ночей, пока Тимур сопел у меня под боком. Спит он, кстати, невероятно забавно. Подкладывает под щёку ладонь и слегка выпячивает нижнюю губу. Всего пару недель назад я и представить не могла, что он может быть таким расслабленным и уязвимым. Такого Тима хочется тискать. От такого Тима не ждёшь, что он станет размахивать кулаками и выбивать из противников дух.

Но мне уютно с ним, каким бы он ни был. Даже хмурым и слегка отстранённым, потому что знаю: ночью он накроет меня одеялом по самый нос, чтобы я не мёрзла.

Я знаю, что за его колючками есть душа. Израненная. Больная. Но живая душа.

Эти три дня Тим просто был рядом. Когда я плакала, он обнимал. Когда отказывалась от еды, изображал из куска пиццы летящий самолёт. За эти три дня, проведённые в изоляции от мира, я вдруг поняла, что больше не выдержу никаких унижений. Ни от Петровой, ни от мамы. Они диктуют мне условия. Но я не хочу ни становиться на колени, ни сидеть под замком, слушая о том, что меня ждёт будущее проститутки.

Да и как вообще мои отношения с мамой докатились до этого: оскорбления, угрозы…

Я хочу хотя бы попробовать дышать свободно. Хочу просыпаться и не ждать с опаской того, каким образом меня могут сегодня унизить. Не прятать телефон, не шугаться в сторону, когда увижу разноцветные волосы или розовый пиджак. Не скрывать, что влюблена."

"Я серьёзно обдумала слова Тима о поездке на море. Пускай не навсегда, а только на время. И чем больше об этом думала, тем сильнее внутри крепла мысль, что мне это нужно. Чёрт возьми, да я просто морально выдохлась.